DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Девушка улыбнулась и кивнула.

- Есть у меня одна идейка, Арлин…

Я повернулся к шару.

- Есть ли в твоей базе данных какие-либо записи о жизни Альберта Галлатина?

- Кое-что есть, - ответил он. – Полагаю, это тот самый Альберт Галлатин, который сопровождал вас на задании. После ранения на базе Фредов он вернулся на Землю. Два года служил в Корпусе морпехов, пока тот не расформировали из-за появления Земных Демократических Сил. Безупречная служба. Повышен до командора-сержанта. Получил звание героя Объединенного Земного Государства.

- Вот блин, - пробормотал я. – С такими наградами я бы и сам ушел из морской пехоты.

Арлин что-то пробурчала. Ее больше интересовала информация Кегли, чем мои как бы остроумные комментарии.

- Большая часть земных массивов была все еще под контролем Фредов. Они запретили образование, литературу, технологическое развитие. Умные люди стали вне закона. Галлатин посещал школу для бедняков, изучал биофизику. Особенно интересовался криогенной физикой. Разработал технологию для заморозки всех жизненных процессов на долгое время. Последние тридцать восемь лет прожил в Солт-Лейк-Грэд, проводя исследования в области состояния стазиса.

- Бог мой, - выдохнула Арлин. – Он пытался найти способ дождаться меня!

У меня мурашки пробежали по спине. Жутковато слышать, как человек безрезультатно потратил всю свою жизнь на исследования, чтобы в конце концов заморозить себя на века и дождаться возвращения любимой. Вот уж воистину любовь, которая не умрет, пока сами звезды не погаснут. Даже если бы шар для боулинга сообщил, что Альберт до сих пор жив, я не поверил бы в пользу от таких исследований.

- Галлатин внес существенный вклад в исследование состояния стазиса, опубликовал первую статью с описанием гипотетического процесса на нейронной ткани. Вручение ему Нобелевской премии транслировалось по скрытонету – тайной зашифрованной сети передачи данных, разработанной Альбертом и еще шестью учеными, которой пользовались исследователи, инженеры, военные, политические лидеры и миллионы других людей. Для справки: Фреды не раз пытались уничтожить скрытонет. Сорок семь лет не прекращались их попытки, пока они не проиграли войну и не улетели восвояси. Их неспособность обрушить весь скрытонет, очевидно, сыграла человечеству на руку в деле выпроваживания нежелательных гостей.

- Вперед, Альберт! – прошептала Арлин, закрыв глаза. Словно битва за Землю шла до сих пор, а не стала достоянием истории. По ее щеке прокатилась слезинка. Я отвел взгляд в небольшом смущении.

- Галлатин Альберт опубликовал двадцать статей в скрытосети с описаниями стазис-системы. Скончался на сто тридцать втором году жизни, тридцать первом году в ВНО, в Солт Лейк Грэд. Похоронен в Храме Народной Веры Церкви Иисуса Христа Святых последних дней[11].

- ВНО? – переспросил я.

- Всемирное народное освобождение, - ответил Токугавита. Мы подскочили от неожиданности. Надкапитан пришел в себя, пока мы слушали историю жизни Альберта, и никто из нас этого не заметил.

- Мог бы и сам вам рассказать про Галлатина, - продолжил Токугавита. – Мы все про него знаем. Учился в школе. Народный герой. Его тело выставлено в Зале славы героев.

- Мы слышали, его наградили.

- А потом он умер, - вздохнула Арлин. Она села на кушетку, положила руки на колени и склонила голову. Я сделал то же самое, не спуская глаз с Токугавиты. Ровно через минуту (еще одна способность, которой мы научились на Пэррис-Айленд – точные внутренние часы) девушка встала, глаза ее излучали решительность. Она выглядела расстроенной, но сейчас уже могла совладать с собой. Узнать, что Альберт мертв – серьезный удар… но по крайней мере, теперь она знала точно. Никаких больше догадок и предположений.

- Галлатин Альберт мертв, - согласился Кегля. – Смерть констатировала Лавлейс Джилл, на тридцать первом году в ВНО.

- А когда появились прототипы стазис-систем? – спросила Арлин.

- Первый прототип сконструирован на тридцать седьмом году существования ВНО.

Арлин посмотрела на меня, ее лицо покрыла маска гнева и отчаяния. Шесть лет! Шесть лет, и он смог бы заморозить себя еще лет на тринадцать – до тех пор, пока технология разовьется в достаточной степени. Я снова не знал, что сказать, поэтому сказал первое, что пришло на ум.

- Черт возьми. Судьба умеет иронизировать.

Арлин позволила себе расслабиться, и на ее лице отразились все те чувства, которые она испытывала к Альберту: интрига, гнев, сексуальное влечение, любовь, забота, раздражение и снова любовь – это чувство осталось, когда ушли все другие. Девушка встала, покачиваясь.

- Я хочу вернуться, - произнесла она. – Положить цветок на его могилу. Флай, ты ведь учился в церковной школе. Ты можешь прочитать молитву или провести какую-нибудь службу, чтобы благословить его душу и не дать ей провести вечность в духовной Окинаве?

Под Окинавой мы подразумевали эдакий ад для морпехов. Я обнажил зубы, но это была не улыбка, а скорее оскал.

- Ты тревожишь мои личные страхи, АС. Если у землян больше нет веры, могут ли там вообще существовать священники? Как мне теперь исповедоваться?

Я вовремя заткнулся. Не хотелось произносить вслух ту ужасную правду, которую я только что осознал: мне не суждено исповедаться перед смертью. Если кто и отправится в ад, так это я – католик, который умер, не замолив свои грехи.

- Вставай, сопляк, - я дернул Токугавиту за ногу. – Давай посмотрим, что за микробов ты недавно подцепил.

Я открыл дверь и выскользнул наружу, надкапитан проследовал за мной. Арлин замыкала группу, удерживая его за рубашку и мягко намекая, что может в любой момент сломать ему позвоночник, если он хоть на шаг от нее отойдет.

Не успел я начать сожалеть о том, что пришлось покинуть Кеглю, и надеяться, что он никуда не денется, когда мы вернемся, как почувствовал глухой удар о лодыжку. Я опустил голову и увидел наш светящийся шар для боулинга. Он весело катился рядом, падал со ступенек и подскакивал точно как настоящий мяч. Я улыбнулся. Зрелище было слишком смешное, чтобы я мог сохранить серьезное выражение лица.

Мы прошли больше двухсот метров по коридорам. Как только мы начинали ощущать, что заблудились (не то, чтобы отряды морской пехоты когда-либо теряли ориентацию в пространстве, но все же), Кегля проектировал карту прямо в воздухе. Одному Богу известно, как он это делал. Технологии опережали нас на двести лет, и я понятия не имел, как эти голограммы проецируются.

Мы вошли в долгий узкий коридор, похожий на трубу. Когда мы преодолели половину этой кишки, прямо перед нами возник кто-то