DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Лавлейс! Так вот как ее по фамилии. Джилл Лавлейс.

- М-да, - протянула Арлин. – Похоже, вместо настоящих врагов Джилл отправилась бороться с ветряными мельницами.

- А?

Это была еще одна фирменная фраза Арлин, которая не подразумевала ничего конкретного и все сразу одновременно.

Надкапитан пересказал нам наши приключения. Я поверить не мог, что Джилл успела издать целых две книги. Кажется, еще совсем недавно мы все вместе плыли на подлодке и тихонько шли по космодрому, стараясь не разбудить тамошних обитателей. Надо почаще напоминать себе, что у нее была целая жизнь на написание, пока мы болтались среди звезд.

Прерывая надкапитана, вперед протолкнулся сержант. Я тщетно ждал возмущения и наказания – они забыли не только про субординацию, но и про манеры, уважение и вежливость.

- Правда ли, что мораль создана из страха перед божественным отмщением?

- Нет, - ответил я. – Мораль и страх – совершенно разные вещи.

Монашки не раз обсуждали это с нами на уроках катехизиса.

- Какими бы ни были ваши моральные принципы, если вы следуете им только из страха быть наказанным, это не мораль – это принуждение.

- А зачем вообще поступать правильно, если можно просто извлечь из ситуации максимум выгоды для себя?

- Затем, что у людей есть совесть, ощущение черного и белого, внутренний моральный компас – называйте как хотите. Это чувство говорит им, что правильно, а что нет. Если игнорировать его, вы будете чувствовать себя дерьмом, потому что это… э-э… в самой сущности нашего вида, как сказала Арлин.

Свет озарения мелькнул в глазах сержанта, и он снова сел на стул, слушая рассказ Арлин про путешествие на Марс. Многое она конечно преувеличивала. Она даже добралась до входа в комплекс ОАК и пережила атаку монстров, которые, как мы узнали потом, были генетически сконструированными киборгами Фредов. Я старался не пропускать ни слова. Странно прозвучит, но я никогда раньше не слышал эту часть истории. Сам я в то время летел отбывать наказание под охраной двух парней, которых звали Ронами. Сейчас они здорово напоминали мне Сэарса и Робака.

Потом кто-то из толпы спросил нас, что ощущает человек, следуя моральным принципам, следом за ним Токугавита спросил, как мы различаем, у кого из встречных мораль есть, а у кого нет, и так далее – до самого конца этого гребаного урока богословия. Люди, задающие вопросы, менялись, но их… «голоса» были подозрительно похожи один на другой. Не голоса в смысле звуки, которые выходят из горла – голоса в смысле то, как они связывали слова между собой, их дикция, интеллектуальная глубина вопросов. Большую часть времени члены экипажа не обращали внимания друг на друга, пока кто-нибудь не толкал их, чтобы продвинуться вперед и задать очередной вопрос.

Ранее этим вечером я решил врать только когда это даст очевидное преимущество и говорить настолько близко к правде, насколько это возможно. На такой компромисс моя совесть была согласна. Соврать мне пришлось только однажды, сказав, что в наше время все люди во что-то верили. Арлин старалась держаться нейтральной позиции, пока не осознала, зачем я им вру. После этого она меня поддержала. Это был очаровательный вечер, и даже мерзкая стряпня не могла его испортить.

Нас поспешно отвели обратно в камеру и оставили там. Мы решили притворяться спящими, пока не будем абсолютно точно уверены, что охрана ушла.

- Если каюта прослушивается, - романтично шепнула Арлин мне на ушко, - мы по уши в дерьме.

Я хмыкнул и поднялся.

- Давай убедимся, что не прослушивается. Только не говори громко, на всякий случай.

Арлин встала с кровати, огляделась и издала тихий возглас изумления.

- Флай, взгляни на терминал! То есть, туда, где он раньше был.

На месте клавиатуры и экрана, на который проецировалось трехмерное изображение, находилась полупрозрачная зеленая сфера, похожая на стеклянный шар. Внутри то и дело проскакивали вспышки электрических импульсов. Мы подошли ближе и уставились на это чудо.

- Ну и ну, - произнесла младший капрал. – И что нам делать с этой штуковиной?

- Я еще могу понять, почему они убрали терминал от нас подальше, - сказал я. – Но зачем они ЭТО сюда притащили? Это что, такой тест на интеллект?

Мы тыкали в нее, толкали и даже пнули разок. Час спустя мы раскраснелись и взмокли, но ни на йоту не продвинулись к пониманию того, что нам делать со сверкающим зеленым шаром, приклеенным к полу. И тогда Арлин снова проявила свою бессознательную гениальность: она наклонилась над ним и проворчала:

- И почему ты только говорить не умеешь?

- Умею, - ответил шар. – Просто вы ничего у меня не спрашивали.

Мы отскочили назад. Затем я снова подошел к шару – осторожно, не торопясь.

- Тебя сюда хозяева корабля принесли?

- Откуда мне знать? – ответил шар. – Здесь никого не было, когда меня активировали. Вы первые люди, которых я вижу.

- Как тебя зовут? – спросила Арлин.

- Никак. У меня нет имени.

- Как тогда нам тебя звать?

- Никак. Просто обращайся прямо ко мне, второй человек.

Я взглянул на Арлин и усмехнулся.

- Моя очередь, как я понимаю.

- Твоя очередь для чего? О, точно, - она закатила глаза. – Валяй.

Когда мы впервые встретились с Фредами – точнее, с их демонами, которых они послали истребить человечество – мы договорились по очереди придумывать названия всем тварям, которых встретим по пути. Я не был уверен, чья сейчас очередь, но у меня в голове вертелось очень подходящее имя.

- Нарекаю тебя Кеглей, - произнес я. Арлин прыснула, а Кегля промолчал.

- Кегля, есть ли на корабле другие такие как ты?

- Есть такие как я, но не такие, как я – туманно ответил тот. – Я – прототип. Намного более продвинутый, чем другие системы на корабле или на других кораблях.

- Когда тебя создали? – спросила моя подруга.

- Первый раз меня активировали четыре часа семнадцать минут назад. Время, прошедшее после сборки – шесть часов одиннадцать минут. Первые записи о разработках датированы тридцатью восемью минутами ранее начала сборки.

- Ты, э-э, говоришь, что ты самая продвинутая система на корабле? – спросил я. – И что, не было никаких промежуточных вариантов, пробных запусков?

- Нет.

- Совсем ничего? То есть, час назад они еще пользовались терминалами и вдруг