DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Вечером, когда мы показались у общего стола, люди прекратили болтовню и отпрянули от нас. Мы стали знаменитостями на местном шоу уродов. Спешите видеть двух чудовищ! Но будьте осторожны, их В-Е-Р-А может быть заразна!

В этот раз я специально обратил внимание: мы определенно пересекли центральную часть корабля. Арлин была права: корабль построен с таким расчетом, что вектор силы тяжести на нем не будет менять своего направления. Где-то здесь был припрятан генератор искусственной гравитации.

Столовая была длинным узким помещением, напоминавшим коридор, со столами по центру, за которыми сидели на стульях. Охранник за спиной крепко держал мои руки, а надкапитан повел нас прямо по столам. Я старался не наступить ни в чью тарелку и не пнуть ничей стакан.

Двое охранников усадили меня на центральный стул и защелкнули на талии металлическую полоску, похожую на ремень безопасности. Вырываться я не пытался – и так ведь понятно, что никуда не денусь. Арлин усадили точно напротив меня, громкий щелчок возвестил о том, что теперь и она пленник своего стула.

Комната была темнее, чем я думал, но после непроглядного мрака баз Фредов и их планеты мы научились неплохо ориентироваться в условиях плохой видимости. Каждому предназначался свой набор тарелок и столовых приборов, а когда они ели, наклонялись над тарелкой и клали руку так, словно боялись, что товарищ напротив может украсть их еду. Мне вспомнился бывший заключенный, которого нанял отец, когда управлял фермой Энгертонов.

Парней и девушек было поровну. Присмотревшись, я заметил, что униформа каждого из присутствующих чем-то отличается от остальных. Как и в армии США до двадцатого века, каждый видел стандартный стиль немного по-своему. Надкапитан Токугавита, сидевший справа от меня, носил темно-синюю окантовку вокруг семи карманов на лицевой стороне своей рубашки. У женщины рядом с ним окантовки не было, а у двух парней напротив нее было пять и шесть карманов вместо семи. Чем дальше от капитана, тем больше различалась униформа. Я заметил на чьей-то голове шляпу – нечто среднее между треуголкой времен Войны за независимость и техасской ковбойской шляпой. Одна женщина носила миниатюрные крылья, пришитые на уровень плеч сзади. Цвет униформ (или следует называть их вариантами одной и той же?) менялся от красного до темно-коричневого – в левом углу, где шляпы были приплюснуты и выглядели как береты с козырьками.

Вскоре я заметил Сэарса и Робака в левом углу, но они не смотрели на меня. Они не могли нас не заметить – с нашей-то прогулкой по столам.

Все время пока мы были в столовой, кто-то уходил и кто-то приходил. У меня появилась идея, что у них какой-то фетиш на индивидуализм, граничащий с солипсизмом: каждый живет в своем крохотном мирке и совершенно не беспокоится о том, что за его пределами – кроме тех случаев, когда им что-то нужно из этого внешнего мира.

Еда у каждого тоже была своя. Ничья порция не показалась мне аппетитной. Мое основное блюдо пахло как вареный стейк в соусе, но это все равно лучше, чем синие кубики Фредов. Как я понял, за двести лет биохимический состав людей не сильно поменялся, и еда была достаточно питательной, чтобы мы с Арлин могли выжить.

Когда кто-то уронил на пол нож, в столовой поднялась паника. Затем, когда стало понятно, что никто не убит, все как ни в чем не бывало вернулись к своим тарелкам.

За ужином мы узнали много интересного. Кажется, у здешних обитателей не было даже понятия о том, что такое секретность или хотя бы личная свобода. Арлин оказалась права: технологический скачок начался около шестидесяти лет назад. Но мы нигде не видели Новичков, которые смогли бы это уточнить.

Сэарс и Робак не сказали нам ни слова. Они вели себя так, будто никогда не видели нас раньше, и мы совсем их не интересовали. Я понял намек и оставил их одних, надеясь, что они лишь притворяются, чтобы втереться в доверие к другим.

Команда корабля – у каждого ее члена, разумеется, было свое имя, но в целом она звалась Позор Смертоносным Деконструктивистам – все еще восхищались нашей верой: моей – в Бога, и Арлни – в своих ближних. Они осторожно проходили мимо нас, словно боясь «подцепить веру». И задницей клянусь, она действительно заразна! Я ходил по кораблю, тряс их за плечи, пожимал руки (они понимали, что означает рукопожатие, но не очень-то любили этот жест – ведь для этого приходилось признавать, что на свете существуют и другие люди), целовал девушек. Ответная реакция была ожидаема. Все равно что монашек целовать.

11

Члены экипажа столпились вокруг, засыпая нас вопросами о вере и надежде. Что если веришь во что-то, а оно не происходит? Может ли надежда причинять боль? Обязательно ли верить в Бога или можно ограничиться верой в себя? Я с сосредоточенным видом ходил по каюте, останавливая взгляд то на одном из них, то на другом, словно мог уловить интерес к чему-то на расстоянии, напрямую из мозга в мозг. Затем слушал вопрос, отвечал на него и двигался к следующему в толпе.

Сначала надкапитан Токугавита спросил:

- Как можно сохранять веру в людскую добродетель, если личный опыт говорит обратное?

Ответ Арлин меня порядком удивил. Мне-то всегда казалось, что она – тот еще циник.

- Неважно, что делают некоторые люди или даже почти все. Я хочу сказать, многие из нас – большинство, скорее всего – сделают что-то плохое без зазрений совести, если будут уверены, что никто об этом не узнает. Но если вы знаете хоть одного человека, кто так не поступит, кто верен своим моральным принципам не только под прицелом чужих глаз, вера придет сама собой. Я, например, такого человека знаю. Может, мы не всегда чтим внутренний моральный кодекс, но элементарная порядочность и желание помочь есть в самой сущности нашего вида. Нам просто нужно отточить эти навыки.

Лицо надкапитана смягчилось.

- А мы ведь читали про ваши подвиги, когда учились в первом классе. Странно увидеть легенды во плоти.

- Читали? – переспросил я. – О нас что, уже книги пишут?

- Целых две. Вообще-то их полно, но оригинала два: «По колено в крови» и «Ад на Земле». Их автор – женщина по имени Джилл Лавлейс, которая