КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11) - Ольга Войлошникова

— Яволь! — пискнула засранка.

— Однако? — повернул ко мне голову Вильгельм Десятый.

— Стараемся, — ответил я. А сам краем глаза поймал широченную улыбку стоящего в дверях Сокола.

Тенко быстро простучала пальцами по телу пленного дойча. Тот выгнулся и мучительно заорал. Представление не из приятных.

— Сокол, я так думаю, вам надо дам увести. Сейчас тут шумно будет, — попытался я хоть как-то оградить уши наших женщин.

Но не успел он мне хоть что-то ответить, как в ответ Соня, Маша и Дарья заголосили:

— Мы боевые маги!.. И вопли врагов — лишь музыка для наших ушей!.. — кто из бывших Гуриэли это громко крикнул, я, если честно, не разобрался. Кажись-таки, Маша. — А маленького и Фридриха уже экранировали, и они спокойно спят. Так что не стесняйтесь! — а это Дарья, уперев руки в боки, митингует.

Что неожиданно было, так это гневный вопль Эльзы:

— Я есть желать слышать эти крики! — однако, испортили мы законопослушную немку.

Я, откровенно говоря, даже не нашёл слов для того, чтоб их разубедить. Да, в конце концов, вот они — мужья ихние, пусть разубеждают! Но три весёлых князя молчали, как рыба об лёд. Ну и я лезть не стал. Дурнее других, что ль?

А вот кайзер, услышав дружное хоровое выступление, наоборот, доброжелательно улыбнулся и кивнул Мидзуки:

— В таком случае, приступай, девочка. О, простите великодушно, фрау, — тут же поправился он. — Просто вы так молодо выглядите.

— Это нестрашно, ваше величество. Эти вот тоже не ожидали… — встала и поклонилась Мидзуки.

Я сделал зверское лицо, и лиса, поняв, что «немножечко» проболталась, резко захлопнула рот и выпучила глазки.

«Дурочка» прошелестело где-то на фоне. Ага. Лиса-мама бдит.

— Та-ак, — уцепился за оговорку кайзер. — Так это ваших рук дело, прелестная фрау? — он широким жестом обвёл трупы и пленного. — Мне докладывали, что в окружении герцога Топплерского, — он улыбнулся мне, только тепла в улыбке не было, — есть весьма необычные э-э-э, существа. Фюксе? Да, ваша светлость?

Что-то мне тут намёки в сторону моего герцогства не понравились, и ответил я почти с вызовом:

— Мидзуки была отправлена на охрану вашего сына и его семьи. И, как видите, она справилась.

— А кто тогда охранял вас? — не унимался Вильгельм.

Вот же дотошный!

— Меня охранять не надо, — скромно ответил я, — я сам кого хошь уполовиню.

Кайзер некоторое время молча меня созерцал:

— Действительно. Об этом мы не подумали.

И снова смешок Айко на грани слышимости. Ага.

ДОПРОС В ЯПОНСКОЙ МАНЕРЕ

Пленный переводил бешеные глаза с кайзера на тенко, потом на меня, потом на Сокола и, казалось, из-зо всех сил пытался разобраться в этом бедламе. Э-э-э, милок. В этом хаосе разбираться не надо. В нём жить требуется.

— Продолжаем, Илья Алексеевич? — спросила чернобурка.

— Изволь.

Мидзуки поклонилась, откуда-то достала тонкую, длиной в ладонь, спицу… и молниеносным выпадом воткнула её в переносицу этому Гансу! Сантиметров на десять, промежду прочим! Ядрёна колупайка, меня аж холодом по позвоночнику прошибло. Как он орал! Вот только телом даже не дёрнулся. А маленькая японка склонив голову стояла, смотрела не него и улыбалась.

Кажись, даже Вильгельма Десятого пробрало.

А Мидзуки наклонилась к пленному и каким-то неуместно-ласковым жестом провела ладонью по щеке:

— Ну что же ты? Это же и не больно совсем. Я только начала. Зачем кричать? Сорвёшь голос, как отвечать Илье Алексеевичу будешь? — а потом пошевелила пальчиком торчащую спицу. И вновь дикий вопль. — Спрашивайте Илья Алексеевич. Он ответит. Правду ответит. Ты же ответишь? — Спросила она у дойча. Тот только судорожно залепетал:

— Я-я-я!!!

— Не перестарайся, Мидзуки, — предупредил я тенко. — Откинет копыта дойч, отвечай потом перед нашими дознавателями…

— Кто приказал вам взорвать бомбу в охотничьем домике? — кайзер слегка наклонился вперёд, прямо-таки подавляя своего бывшего охранника, словно готовый рухнуть валун.

Террорист молчал и трясся. Но стоило лишь чернобурке шевельнуть пальцами в сторону спицы, как он быстро-быстро заговорил:

— Это была инициатива нашей группы. Мы узнали, что принц Фридрих инициировался тремя дарами…

— И не сказали мне! — рявкнул Вильгельм.

— Это было признано нецелесообразным в свете нашей цели.

Кайзер насупился:

— Ну-ка, по порядку. Вы, пятеро — это ведь не вся ваша… организация?

— Нет.

— И сколько же вас?

— Я точно не знаю… — террорист увидел придвинувшуюся к нему лисью руку и истерически выкрикнул: — Найн!!! Это тайная организация, мя знали только участников нашего кружка. Десять… нет, двенадцать человек!

— Но есть и другие кружки?

— Да. В разных городах. В Берлине даже несколько.

— Название?

— Союз благородного дворянства!

Кайзер угрюмо хмыкнул:

— А как же ещё… Безусловно, благородного! Какие могут быть сомнения! И чего же вам в текущем положении дел не нравилось? Вы ведь объединились против чего-то, правильно я понимаю?

Террорист тяжело задышал, косясь на лису.

— Лучше говори, и я дам тебе уйти быстро, — угрожающе начал Вильгельм. — Иначе… У меня тут в соседней комнате доктор, лучший на всю окрестную землю. Она сможет подерживать жизнь в тебе очень, очень долго. А в промежутках мы будем отдавать тебя этой девочке, пусть играется… пока ты не сойдёшь с ума от боли и ужаса и не станешь лепечащим дурачком, гадящим под себя. Отвечай!

Тот облизнул губы и прикрыл глаза, но заговорил:

— Мы хотели дарования больших свобод дворянству. Больше прав. И более… либерального правления.

Вильгельм пришёл в тихую, но бешеную ярость. Он мне сейчас разъярённого быка напоминал. Или пыхтящий под парами паровоз. Не знаю, отдавал ли он себе отчёт, что перешёл на немецкий язык:

— И кто же, по-вашему, должен править Великой Германской Империей? — Хаген, помня о том, что я на дойче изъясняюсь через пень-колоду, тут же включился переводчиком.

— Будущим кайзером должен был стать ваш старший сын, Вильгельм Теодор Вархафтинг. Высшее общество сочло, что именно он более склонен к раздачам дворянских свобод и послаблений. Но первоначально никто не планировал убийство кайзера, — заторопился террорист, — только отречение!

— Но вы подложили бомбу!

— Да, это так… В свете в свете открывшихся обстоятельств было признано, что сохранение жизни принца Фридриха и его сына опасно для общего плана. Вы бы неизбежно начали искать убийц, поэтому общим голосованием наша группа приняла решение об общем устранении. Всё равно вы бы потеряли трон.

— А другие люди, которые были на том приёме? — спросил Петя. — О них вы подумали?

Дойч упрямо поджал губы:

— Это было бы даже выгодно Германии. Россия бы разом лишилась нескольких влиятельных лиц и ряда сильных магов. Кроме того, мы рассчитывали, что нам бы удалось представить всё так, будто это именно русские устроили