Империя Петра и Павла - Сумасшедший Писака

— Так не должно быть. — Одними губами прошептал Павел.

Подняв взгляд к окну, он вдохнул воздух полной грудью, после чего скомандовал.

— В монастырь. К Митрофану.

И пока охрана на ходу перестраивала маршрут, император уже вновь нырнул в глубину собственных мыслей.

Через час, кортеж остановился у входа в монастырь. Двери центрального лимузина открылись и владыка Северной Деодоны ступил на землю. Кивнув охране, он целенаправленно пошел в сторону расположенных в отдалении келий, где жили монахи. Там его уже терпеливо дожидался Митрофан.

— Ваше величество. — Учтиво поклонился монах. — Вновь душу грызет?

— Да. — Просто кивнул Павел, а потом с укоризной напомнил. — Я же просил. На ты.

— Помню. — Улыбнулся в свою седую бороду Митрофан. — Но люди вокруг. Охрана опять же. Негоже так…

— Митрофан. Прекрати. — Устало потребовал император.

Оглядевшись по сторонам, он расплылся в доброй улыбке.

— Прогуляемся?

— Почто бы и не прогуляться? Прогуляемся. — Кивнул монах и сделав приглашающий жест, направился в сторону небольшого парка.

Парк этот был примечателен еще и тем интересным фактом, что создан исключительно трудом монахов, проживающих на территории монастыря. Сама же эта территория была дарована еще пра-пра-пра-прадедом Петра и Павла.

Деревья. Цветы. Пение птиц. Ароматы весны. Ароматы расцветающей природы. Вся атмосфера настраивала императора на глубокие размышления с человеком у которого казалось бы были ответы на все вопросы.

Удивительно. Павел задавал Митрофану вопросы, а тот на них отвечал. Монах не владел великими или же глубокими знаниями. Вовсе нет. Но у него было иное… возможно, порой, более важное умение. Он понимал, чувствовал и еще… он умел быть. Как часто повторял он сам:

— Вера без дела мертва. Вам, Ваше Величество нужно научиться понимать через чувствование и пребывание.

Помнится, когда Павел впервые услышал эту фразу, то долго ее вертел в голове. Всю ночь император ворочался в своей постели. Кажется, ему даже сны какие-то снились, а поверх них в голове билась всего одна-единственная мысль:

«Понимать-Чувствовать-Быть».

Короткая. Простая. И такая бездонная мысль, которая буквально требовала своего понимания. А еще… еще именно она вызывала в самом Павле первобытный ужас. Ужас осознания.

Проблема ведь не в жадности, алчности и деньгах. Нет. Это лишь побочные эффекты работы системы.

— Так что привело вас, Ваше Величество сегодня? — Спросил Митрофан своего гостя.

Император, втянул полную грудь воздуха. Улыбнулся, глядя на небо, сквозь кроны деревьев. И только после этого коротко ответил.

— Иерархия. — Он на мгновение замолчал и посмотрел на монаха. — Именно она является корнем проблемы. Но я… я не представляю, как может что-то существовать без нее.

— Так даже? — Хмыкнул Митрофан, улыбнувшись в свою бороду, неспешно продолжая идти по парковой аллее устланной древесными опилками и плотно уложенной галькой. — Триединый говорит нам: «… и ежели захочет, кто встать над вами, да будет вам он слугой…».

— Я помню. — Натянуто искривил губы в улыбке Павел. Вздохнув, он оглянулся на распускающиеся цветами деревья. — Когда впервые прочитал эти строки, мне казалось, что он говорил о служении. Служении своему народу. Но сейчас… сейчас это видится мне несколько иным.

— Что же тебя смущает ныне? — Остановился Митрофан с любопытством глядя на императора Северной Деодоны.

— Посмотри вокруг. — Хмыкнув ответил Павел, и для наглядности повел рукой. — Вся вселенная существует в синергии. Все дополняет друг друга, для гармоничного взаимодействия. А мы… мы строим социальные пирамиды, где кто-то важнее, главнее… а правда она ведь, вот. Нет главных. Понимаешь? Мы все равны. У каждого своя функция, но при этом мы все равны.

— Кажется понимаю. — С прищуром протянул монах, после чего озарил себя кругом Триединого. — Вы мне, Ваше Величество…

— Митрофан. — С нажимом произнес гость, одарив старца еще и хмурым взглядом.

— Прости, Павел. — Повинился тут же тот, вспомнив просьбу обращаться без титулов и прочего непотребства. — Ты мне вот что скажи. В чём смысл всего?

— Честно? — Остановился император, набирая полную грудь воздуха полного ароматов цветения. — Не знаю.

— Ты просто посмотри на мир вокруг. Ты уже много видишь. Видишь гармоничность… но разве только в этом всё? — Хитро улыбнувшись, спросил Митрофан, останавливаясь.

Правитель империи, остановился вместе с монахом и задумчиво рассматривал открывшийся ему пейзаж. Ручеек, цветущие деревья, деревянный мостик, несколько клуб, заботливо обложенные камнями.

— Красиво. — Улыбнувшись произнес император, после чего замолчал на несколько минут, просто любуясь природой. — Вселенная… она взаимозависима? Да. Взаимозависима. И в этом, наверное заключается ее главная особенность. Всё связано со всем, просто по тому простому факту, что всё взаимодействует между собой. А любое взаимодействие становится изменением… точно! Любое взаимодействие это нахождение оптимального состояния. Равновесия. Но равновесие — это абсолютная величина, которая ведет к состоянию покою. Статике. А вселенная всегда находится в движении. Т. е. всегда взаимодействует с чем-то…

— Как думаешь, почему Триединый, именно Триединый? — Задал еще один наводящий вопрос Митрофан, направляя мысли Павла.

— Триединый? — Удивился вопросу тот. Почесав свой гладковыбритый подбородок, он почесал пальцем висок. — Любое целое состоит из трех частей? Погоди… Точно! Из трех взаимосвязанных между собой частей. Да. Каждая из них состоит из трех других, и так… так во всем?

— Да. А, чего еще не хватает? — Продолжал направлять мудрый монах.

— Чего? — Нахмурил брови император, глядя на воду. — Всё стремится к динамичному, бесконечно недостижимому равновесию в своей триединой, бесконечно фрактальной структуре… — он поднял взгляд на Митрофана, который продолжал хитро улыбаться. — … проходя через триединый, равновесный цикл начало-путь-конец, где конец всегда становится новым началом.

Монах ничего не отвечал. Просто молчал. Молчал и император, пытаясь осмыслить полученное знание. Многие… многие моменты в тот момент для него становились понятными. Это чувство было подобно озарению. А еще… еще становилось понятно и почему иерархия, это болезнь.

— То есть в систему стремящуюся к равновесию вносят дисбаланс? — Сам себя спросил Павел. — Это как плюс стремящийся за минусом получает еще один минус и замирает между ними на месте. А то, что становится статичным… оно… оно исчезает?

— Говорят, наша цивилизация не первая. — Обронил Митрофан, жестом предлагая перейти на другой берег ручейка и продолжить прогулку. — Говорят, до нас были другие. Как думаешь, правда?

— Ну, да. — Растеряно ответил император, все еще занятый осознанием посетившего его озарения. — Материк же целый открыли с остатками древних.

— Точно. Запамятовал. — Покивал монах. — А… где они? Почему их не стало?

— Историки говорят катаклизм, внутренние разногласия… — Понемногу начал возвращаться в диалог Павел. — Но по сути. Если посмотреть внимательней… цивилизация начинала паразитировать на самой себе. А мы? Мы что делаем?

Император остановился на мостике и оперся руками об ограждение.