Сиротинушка казанская - Квинтус Номен

есть все же он, получив по сути монополию на выделку чугуна и стали, начал цены задирать бессовестно. А теперь и в иных производствах желает все себе загрести. Думаю, что сие требуется пресечь как можно скорее…

— А у меня, Ваше величество, мнение пока что иное. Инспектора рабочего контроля мне сообщают, что на заводах Розанова среди рабочих самая большая поддержка государства наблюдается, даже намеков на разные бунты и прочие противоправные действия нет. А для казенных нужд цены Розанов держит настолько минимальные, что непонятно, как он при этом вообще не разоряется. Что же до высоких цен, то он таковые ставит тем промышленникам, у которых на заводах и законы о рабочих не исполняются, и людей сильно притесняют, что на самом деле людей к бунту подготавливает. Имели место две продажи заводов, почти уже взбунтоваться готовых — и, как только они в собственность Розанова перешли, там разом все успокоилось. Но, что, пожалуй, для державы важнее, после того, как завод к Розанову переходит, выделка продукции — какой бы она ни была — быстро увеличиваться начинает. Из-за чего цены ее снижаются…

— И другие промышленники начинают разоряться.

— Не без того, но и здесь я вижу пользу: те, кто заводами управляться не умеет, разоряются, а те, кто ими должным образом управляют, делают жизнь лучше, и не только себе, но и всем вокруг. И, особо отмечу, казне: завод работает лучше, выделывает всего больше, все выделанное продает быстро, так как цены снижает — а в конечном итоге Федор Густавович с такого завода налогов получает куда как больше. И купцы окрестные тоже обороты наращивают, так что выгода казне получается сразу из многих мест.

— То есть этот Розанов, выходит, просто благодетель какой?

— Вот такого я не говорил, свою выгоду он соблюдает. Просто он так дела ведет, что для получения выгод каких себе окружающим он их гораздо больше обеспечивает. Вот взять, скажем, жилье, которое для рабочих у него в заводах строится: тут, конечно, первым делом все видят заботу о своих рабочих. Но из-за этого он рабочим в деньгах хоть немного, но меньше выплачивает, опять же плату квартирную с них получает. Да и строительства жилья этого ему в гроши встает, так как дома-то рабочие большей частью сами и строят. Или вот ввел он рабочий день в восемь часов: вроде бы чистая забота о рабочих. Но теперь у него заводы работают не по двадцать одному часу в сутки, в по двадцать четыре, а еще если раньше рабочие бесплатно у него на стройках только в воскресенья работали, то нынче, хоть и понемногу, но, почитай, каждый день. То есть что ни возьми — выглядит, что он благодетелем рабочим своим будет, а вдуматься — да, рабочим он лучше делает, но и себе делает лучше куда как больше.

— Интересно вы мне все так растолковали, а то я было сомневаться стал… да еще этот сиротинушка…

— Вы господина Волкова в виду имеете?

— Его. Я все думал: какая ему выгода с переселенцами возиться? Он же на них тратит куда как больше того, что из казны получает. А теперь думаю, что он и оттуда себе выгоду какую получить задумал, только я не догадался пока, какую именно.

— А я с ним беседу имел, он мне все в подробностях рассказал. Ныне с села в сотню дворов налогов на землю собрать выходит хорошо если три тысячи, да и то большей частью сплошные недоимки случаются. А у переселенцев на такое же село уже десять тысяч десятин, одних налогов выйдет более тридцати тысяч, а урожаи-то с таких полей куда как большими станут.

— Ну да, и все он себе заберет. Напрасно мы ему эти дело вручили, у него земли сейчас скоро больше, чем у меня станет.

— Так земли-то все эти пока казенными числятся. А тут он мне проект земляной реформы предложил посмотреть, в ней как раз предлагает все эти земли, что поселенцам выделяются, так казенными и оставить, чтобы не перепродавали они их. Но казенными, однако в бессрочную аренду мужикам переданную. Захочет мужик с земли уйти — земля все равно казенной и останется, так что убытка казне тут не будет. А за аренду он предлагает уже не по три рубля с десятины платить, а по шесть, а сверх того и треть урожая в казенные закрома бесплатно отдавать. Но прежде чем такое вводить, нужно для зерна собранного и казенные хранилища выстроить, а это — дело не быстрое. Но — выполнимое, у него уже и планы на строительства такие подготовлены.

— Хм… а ему-то здесь какая корысть?

— Простая: за то, что компания Розанова пахоты эти будет машинами своими обрабатывать, он еще треть зерна уже себе заберет.

— А почему не всё?

— А просто потому, что сам он кормить мужика вовсе не собирается. На условиях, что он придумал, мужику работать выгодно будет…

— И получать от урожая всего треть…

— Тоже верно, но треть не с пяти десятин, а с полусотни, а то и с сотни. Да за это мужик будет горы готов свернуть! И я уж не говорю, как вас благодарить станет…

— Вот уж отец сиротинушку пригрел… казанскую. Этот точно скоро меня в достатке обгонит! Ну да ладно, я думаю, что еще годик, даже два ему для завершения всего им задуманного мы еще дадим… И если у него все, как он вам сказывал, получится… А если не получится, то… Спасибо, Иван Иванович. И я вас вот еще о чем попрошу: при случае посмотрите, что он на самом деле в деревнях этих переселенческих делает, а то мне уже много разного порассказывали, и я уж не знаю, чему верить.

— Сделаю, Ваше величество. Тем более, что он и сам просил ему в следующее лето некую помощь оказать. Советом большей частью, но чтобы советы давать, мне как раз все там в деталях изучить потребно будет…

Глава 12

В короткий промежуток между Рождеством и Новым годом («Старым Новым годом», как не преминул отметить Валерий Кимович) Саша успел провести больше десятка совещаний относительно дальнейшего развития компании. Такие совещания обычно каждые два месяца собирались, а по отдельным направлениям деятельности — и каждый месяц, но эти, «Рождественские», в компании считались самыми важными, ведь на них определялось, чем будет заниматься компания весь