Питер Грант - Бен Ааронович

– Все понятно?

Я кивнул, и наставник достал корзину яблок – самую настоящую, плетеную и с салфеткой. Второе яблоко он положил передо мной. Я сообразил, что будет дальше. Он заставил яблоко подняться в воздух и произнес форму. Я сосредоточился на своем яблоке и тоже сказал «Импелло».

И даже не особо удивился отсутствию эффекта.

– Потом станет легче, – сказал Найтингейл. – Но далеко не сразу.

Я глянул на корзину.

– А зачем так много яблок?

– Они имеют обыкновение взрываться, – ответил Найтингейл.

На следующее утро я пошел и купил трое пластиковых защитных очков и толстый лабораторный фартук. Насчет того, что яблоки взрываются, Найтингейл не шутил, и я весь день дышал ароматом яблочного сока и счищал с одежды зернышки и хвостики. Я спросил Найтингейла, почему нельзя тренироваться на более прочных объектах типа шарикоподшипников, и он ответил, что магия требует абсолютной концентрации с самых первых шагов.

– Молодежь всегда стремится использовать грубую силу, – сказал он. – Это как учиться стрелять из ружья: поскольку стрельба несет потенциальный риск для жизни, необходимо отрабатывать безопасность, точность и скорость – именно в таком порядке.

При первом подходе мы извели огромное количество яблок. Мне удавалось поднять их в воздух, но рано или поздно – хрясь! Сначала это было забавно, но очень быстро наскучило. После недели тренировок девять из десяти яблок у меня уже поднимались в воздух не взрываясь. Но счастливым и довольным я себя не чувствовал.

Беспокоил меня вот какой вопрос: откуда берется эта сила? В электротехнике я никогда особо не разбирался, поэтому не знал, какое количество силы нужно для формирования шара-светлячка. Но чтобы заставить одно яблоко преодолеть земное притяжение, явно нужен по крайней мере один ньютон силы и расходоваться будет как минимум один джоуль энергии в секунду. Законы термодинамики на этот счет ужасно строги и гласят, что из ничего ничего и не получится. Соответственно, откуда-то этот джоуль энергии должен взяться – но откуда? Неужели из моего мозга?

– Стало быть, это что-то вроде телепатии, – сказала Лесли во время очередного визита в мой каретный сарай. Официально она приходила держать связь по нашему общему делу, истинной же причиной были спутниковое телевидение, вкусняшки и нереализованное сексуальное влечение. По делу, кстати, ничего больше не накопали, разве что была пара беспорядков, случившихся, по неподтвержденным данным, в то же время.

– Ну, помнишь чувака из шоу, который перемещал предметы силой мысли?

– Да это вообще не так ощущается, – сказал я. – Понимаешь, у меня в голове возникает некий образ, который воздействует на что-то, и на выходе получается какое-то действие. Вот ты знаешь, что такое терменвокс?

– Такой мудреный музыкальный инструмент с антеннами, да?

– Именно, – сказал я. – Штука в том, что это единственный инструмент, на котором играют не прикасаясь. Ты двигаешь руками возле антенн, и получается звук. Движения совершенно произвольные, но играть ты сможешь, только когда научишься соотносить определенное движение рук с конкретной нотой.

– А Найтингейл что говорит?

– Говорит, что если бы я меньше отвлекался, то не ходил бы вечно в ошметках яблок.

В конце марта часы переводят на час вперед: в Великобритании наступает летнее время. В этот день я проснулся довольно поздно. В Безумстве царила непривычная пустота. В утренней столовой меня не ждал привычный фуршет, и стулья были задвинуты под столы. Найтингейла я обнаружил в одном из мягких кресел на балконе второго этажа. Он читал вчерашний «Телеграф».

– Дело в переводе часов, – сказал он. – Дважды в год она берет выходной.

– И куда девается?

– Думаю, остается у себя в комнате, – ответил он, кивком указав наверх.

– Мы куда-то едем? – спросил я, поскольку Найтингейл был одет в спортивную куртку поверх свитера аранской вязки с широким горлом. Перчатки для вождения и ключи от «Ягуара» лежали на столике рядом.

– Посмотрим по обстоятельствам, – ответил он. – Скажите, вам известно, где сейчас находится Старик Темза?

– На Трусбери-Мид, – сообщил я. – Он прибыл туда ориентировочно в день весеннего равноденствия и останется там до Дня дураков.

– Ваши доводы?

– Там исток его реки, – сказал я, – так куда ж ему еще отправляться по весне?

Найтингейл улыбнулся.

– Я знаю одно неплохое кафе на съезде с М4, – сказал он, – можем позавтракать там.

И вот нам предстал послеполуденный Трусбери-Мид под бледно-голубым небом. Согласно данным Картографического управления, именно здесь, в ста тридцати километрах к западу от Лондона, Темза берет свое начало. К северу от него находятся остатки то ли крепости железного века, то ли римского форта. Когда-нибудь «Команда времени» [23] приедет туда и докопается до истины. Что там точно есть, так это сырая луговина и памятный камень, отмечающий исток. После влажной зимы есть шанс даже немножко воды увидеть. Подъезжать туда надо по узенькой дороге, которая идет мимо частных домов, а после них превращается в грунтовку, посыпанную гравием. Густая поросль деревьев и кустарников отмечает русло реки, а сам источник находится выше.

Там-то, на лугу у источника, и собрался Двор Старика Темзы. Мы услышали его еще прежде, чем увидели. Ревели дизельные генераторы, звенели стальные каркасы шатров, из динамиков гремела музыка на низких частотах. Орали громкоговорители, визжали девчонки, лучи неоновых фонарей метались между древесных стволов. В общем, слышался обычный шум отдаленного парка аттракционов. Я вдруг вспомнил, как в детстве в праздничный день папа вел меня за руку в такой парк. В другой руке я сжимал драгоценную горсть фунтовых монет. И конечно же, потратил их сразу все.

Припарковав «Ягуар» на обочине, мы пошли пешком. Над кронами деревьев виднелась верхняя часть колеса обозрения. А еще такая штука, где вас фиксируют на конце длинного каната и надо прыгать с высоты – никогда не понимал, в чем там прикол.

Дорогу пересекал ручей, заключенный в современную бетонную трубу. По ней, судя по следам, недавно проезжали тяжелые грузовики. Через пару минут мы вошли под густую сень деревьев. А как только вновь вышли на солнце, тут же увидели первые фургоны. Большинство из них были старые, с продавленными крышами и дурацкими узкими дверцами. Но было и несколько современных, с обтекаемыми капотами и продольными «гоночными» полосами по бокам. Позади скопища газовых баллонов, шезлонгов, растяжек и спящих ротвейлеров я даже заметил подковообразный торец деревянной цыганской повозки – раньше я думал, такими только туристов завлекают. Казалось, хозяева фургонов просто воткнули их где попало, но потом я с удивлением заметил, что их расстановка имеет некую схему. Казалось, вот-вот пойму какую – но ее принцип все же ускользал от меня. Во всяком случае, граница у лагеря точно была, и крепкий