Огни Авалона - Дмитрий Чайка

Закатная Хтонь встретила меня звенящим, почти осязаемым гулом самой жизни. Эта жизнь чужда человеку, и она совершенно безжалостна. На темно-синем небе появилась ущербная луна и первые звезды. Воздух стал густым, как застоявшаяся вода. Он пах одновременно гнилью прелых листьев и приторной сладостью. Под ногами вместо мха стелился пепельный ковер — серебристая плесень, которая вытянет тепло из живого тела, если кто-то задумает здесь прилечь. Сквозь мрачные кроны, переплетенные, словно спящие змеи, пробивался мягкий свет Слепых фонариков. Это растение такое, с прозрачными, как хрусталь, колокольчиками. Их свечение заманивает в чащу, но стоит прикоснуться к цветку, и он выпускает десятки крошечных ядовитых игл. Я вижу их магический свет. Эти цветы пока еще спят.

У корней деревьев томно вздыхали растения-мухоловки, чьи зубастые листья внушали такой трепет, что я решил обогнуть их по широкой дуге. Я сделал это не зря. Цветок наклонился к земле и победно поднял головку вверх. Между зубов бешено извивался мышиный хвост, который вскоре исчез в ненасытной зеленой утробе. Да, Шервудский лес посерьезней будет, чем наша Хтонь. Здесь даже красота была хищной: Лунная лиана обвивала стволы идеальными спиралями, переливаясь перламутром, но любой, кто потрогал бы ее, почувствовал, как тонкие усики проникают под кожу, врастая в вены. Эта Хтонь не просто убивала, она перерабатывала чужую боль в цветение, превращая прах в новую жизнь. Рядом со мной распустилась Костяная лилия, чьи лепестки не мог пошевелить даже ветер. Я читал про них. Эти цветы непросто растереть даже в каменной ступе. Дорогой ингредиент, очень дорогой…

Я бестрепетно подошел к огромному дубу и обнял его. А потом полились привычные слова.

— Хозяин! Взываю к тебе. Я пришел с миром. В моем сердце нет зла. Плохие существа открыли охоту на таких, как ты. Твоя жизнь в опасности. Поговори со мной! Помоги мне, а я помогу тебе. Если это будет в моих силах, конечно.

Я отпустил дерево и стал ждать, с любопытством оглядываясь по сторонам. Многие растения я знал, а насчет некоторых не имел даже догадок. Но, без всякого сомнения, Шервудский лес — это просто Эльдорадо для алхимика. Именно здесь покойная Инвитари свои ингредиенты и брала. Вот же они, у меня под ногами.

— Приветствую тебя, Вольт! — мелодичный голос раздался прямо в моей голове.

— Хозяин! — склонился я, увидев ослепительно-белого единорога, вышедшего из чащи. — Не думал, что ты знаешь мое имя.

— Я спросил у коллеги из Воронежа, — просто ответил тот. — Твое тонкое тело несет отпечаток его ауры. Великих сущностей не так-то и много, на самом деле. А если эти упыри начнут нас потрошить, то совсем скоро не останется вовсе. У нас просто нет шансов, если маги такой силы откроют настоящую охоту.

— А разве гибель Хозяев не ослабит магию этого мира? — с замиранием сердца спросил я.

— Ослабит, конечно, — ответил единорог. — Хтонь — это обратная сторона магии, а мы и есть сама Хтонь. Ее аватар, ее воля и ее руки, если угодно. Новый Хозяин может родиться из самого неожиданного создания природы, но он долгие годы будет набирать силу и учиться своему ремеслу. Эти ненасытные существа все понимают, но они живут здесь и сейчас. Им неважно, что будет потом. Подойди ко мне, дитя!

Я послушно сделал три шага вперед, а единорог приблизил белоснежную морду к моей ноге. Он выдохнул, и голень сначала занемела, а потом по ней побежали мурашки. Боль прошла, а на месте раны осталась лишь тонкая кожица. То же самое Хозяин повторил и с моим многострадальным боком, который словно стянули обручи. Грязная корка исчезла, а здоровенная, глубокая язва за пару минут зажила без следа. Я завороженно смотрел, как с ее краев позли ярко-розовые грануляции, похожие на крошечные икринки, и как потом прямо по ним наросла тоненькая, розоватая кожица, которая постепенно утолщалась и зеленела.

— Круть! — совершенно искренне произнес я, и мне показалось, что Хозяин усмехнулся. Ему, залитому магическим светом от копыт до кончика рога, провернуть такое просто раз плюнуть.

— Я убрал боль, а теперь говори, — единорог посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Где-то там лежит человек, — я ткнул вбок рукой. — У него с собой артефакт. Я должен активировать его и позвать помощь.

— Да, имеется один такой, — кивнул Хозяин. — Забежал в мой лес, чтобы укрыться от эльфов. Но у него ничего не вышло, его дятел заклевал.

— Зачем? — спросил я. — Он ведь не враг вам!

— Но это же дятел! — голос в моей голове приобрел изумленные нотки. — Ты чего от него ждешь? Это существо, которое день и ночь бьется башкой о дерево. Он же тупой. Или ты считаешь, что я одновременно присутствую в каждом существе, живущем здесь? Это так, но лишь отчасти, снага Вольт. Ты пробовал присутствовать в башке дятла, когда он долбит дерево? Попробуй как-нибудь сам, и все поймешь. Так что это за артефакт?

— Негатор, — ответил я. — Если его не активировать, то эльфы испепелят тех ребят, что придут сюда. А они должны спасти девушек, из которых вот-вот выпьют жизнь.

— У меня будет условие, — ответил Хозяин. — Мне нужны те, кто сейчас в замке. Девок своих забирай, а остальные мои. Они опасны для Великого леса, а потому должны умереть. Нити судьбы плетут на редкость безрадостную картину будущего.

— Согласен, — кивнул я. — А Великий лес поможет мне попасть внутрь, если понадобится?

— У тебя нет в этом нужды, — покачал головой единорог. — Посмотри на свою руку.

Я, ничего не понимая, задрал рукав и уставился на ежика с топором. Я посмотрел на татау, потом на Хозяина, потом снова на татау. Яснее не стало.

— Зяблик! — показал рогом тот. — У тебя вытатуирована береза, а на ее ветке сидит зяблик. Видишь? Когда тебе нужно будет полететь куда-то, просто позови его.

— А что, так можно было? — возопил я, разглядывая птицу, которая нахально бездельничала на моей руке. — Я на поезде езжу, от эльфов убегаю, а он прохлаждается.

— Напрасно ты так, — укоризненно сказал единорог. — Это милость духов, данная за то, что ты рискуешь собой ради других. Цени это! А птица твоя проживет меньше суток, а потом развеется. Ее надолго не хватит.

— Ага,