Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

их энергетику, но помнил их как короткие касания, как мелкие назойливые укусы, и забывал так же легко, как я забываю мошку, севшую на руку. Возможно они брали у него сок, отламывали ветки или сдирали кору — я не знаю… и он не знал. Просто помнил касания и мимолетное присутствие этих людей, которых и в живых-то уже, скорее всего, не было, а он все нес и нес в себе память о произошедшем. И будет нести еще сотни лет.

И весь этот поток информации хлынул в мое «Я» перегружая меня.

И я начал тонуть. Слияние, которое работало с Виа, здесь оказалось слабым. Виа была мне соразмерна, она была моим маленьким понимаемым симбионтом. Дуб был не симбионтом, он был… на порядки тяжелее. Его «я», — если у него вообще было «я», — весило как гора, а мое «я» весило как перышко.

Я поймал себя на том, что думаю медленно, очень медленно. И что хуже, думаю не как я, а как дерево. Я ощущал свои корни, скрытые в земле, в темноте, как живые; ощущал высоко-высоко вверху листву как кожу, и чувствовал как часть ее ловит солнечный свет. Ствол же был моим телом. И это было… естественно, спокойно и хорошо. Но это было еще человеческое переживание, потому что я разделял. А потом исчезло и это.

Я забыл на одну долгую секунду, что у меня есть руки, и что я стою на двух ногах. Я забыл, что я — Виктор. И самое удивительное, что мне было приятно! Я понимал, что когда перестаешь делить, давать имена, названия, то становишься цельнее сам с собой.

И в этом-то крылась опасность: это было не мое ощущение, не мое чувство жизни… и дуба во мне становилось больше, чем самого себя.

Если так продолжится, я потеряю себя. Нужно зацепиться хоть за что-то, что угодно! Что-то конкретное.

Странное дело, но ухватился я не за какие-то воспоминания, а за… запах мяты, которым всё пропахло в доме. Постоянные отвары на ней, чаи. И вот она словно ниточка начала разворачивать передо мной воспоминания. Как я первый раз ее сорвал на лугах, как принес домой и пересадил. Как заварил чай и этот чай мы пили каждый день вместе с Грэмом. Как ее подъедал Седой и иногда пощипывал Шлепа.

Всё это объединял запах мяты, а вместе с ним над запахом стоял дом, который мы отстояли и никому не отдали.

А следом пришли другие воспоминания. Про неудачные варки… про Виа, которая хотела меня убить… про Морну и ее звериные желтые глаза, которые поразили меня в первую, да и вторую встречу. Седой, которого я вылечил и который, останься он у своих сородичей, погиб бы.

Торговля с мурлыками.

Я цеплялся за это всё, за каждую мелочь, которая стала важна мне в этом мире. Цеплялся за то, чего у дуба никогда не было и быть не могло. Дуб не знал запаха мяты — он не знал «запах» вообще. Дуб не знал смех — он не знал звука вообще. Дуб не знал любви, верности и дружбы… Впрочем, последнее далеко не все люди тоже знают. Но главное, было помнить это наше различие. И я помнил.

Растворение остановилось.

Я не знаю, как долго это длилось. По дубовым меркам — мгновение, по моим — может, дни. Я просто стоял в потоке, держась за свой якорь из мелочей, и не давал себя смыть. Поток продолжал идти, жива наполняла мой расширяющийся корень, память пыталась меня «переписать», ну а я продолжал помнить запах мяты.

Тренировка — вот, что сейчас было. Я не просто «качаю Дар» и «забираю живу». Это была тренировка двух разных вещей одновременно.

Силовое Поглощение, как у обычных деревьев, тренирует мою волю, учит давить, продавливать, заставлять. А вот это слияние с чем-то много большим себя тренирует мое «я». Заставляя его становиться плотнее и цельнее — такой, чтобы его не размывало. Без обоих этих навыков я застряну.

Нужно уметь и давить и, вместе с тем, уметь быть частью чего-то большего и не раствориться в этом большем, сохранив свою волю и «Я».

Я сумел. И теперь этот поток живы и памяти проходил через меня и, одновременно, мимо.

Дуб начал меня отпускать. Поток постепенно сужался, как закрывающийся кран. Дуб дал мне столько, сколько посчитал нужным за каплю моей крови, не больше.

Я мысленно поблагодарил его, но не словами, а просто образом-эмоцией благодарности, и через мгновение дуб меня отключил от своего потока.

[Навык Слияние: +6 %. Текущий уровень: 11 %.]

[Дар Симбионт: +8.8 %. Текущий уровень: 91,5 %.]

Сообщение системы всплыло ровно в тот момент, как меня выбросило.

Рост Дара был большой, намного больше, чем я думал, ведь с каждым последующим процентом рост шел все медленнее и медленнее. Как же тяжело, наверное, будут идти последние проценты?

И всё равно это был большой скачок, ради которого стоило сюда прийти и рисковать. И я понимал — второй раз такого подарка от этого дуба не будет. Возможно от другого, но от этого уже точно нет.

Для перехода Дара мне понадобится еще очень много энергии, так что повторное Слияние неизбежно. Только через него я могу получить достаточное количество энергии для развития.

Я сделал медленный вдох, затем выдох и открыл глаза.

Я сидел в полутьме под корнями и картинка перед глазами первые десять секунд была нечеткая, словно глаза разучились смотреть, но через секунд тридцать я начал различать всё вокруг.

Я моргнул. Стало чуть лучше.

Рука в месте, где меня кольнул дуб, ныла. Я посмотрел на ладонь и медленно снял ее с корня.

Там была только маленькая, уже подсохшая ранка на месте, где меня кольнула железная игла.

— Ну что, всё? — раздался хриплый голос сбоку.

Я повернул голову.

Грэм сидел на одном из мощных корней метрах в трех от меня. Топор лежал у его ног.

— Всё, — ответил я. И собственный голос показался мне странным. Чужим и слишком быстрым.

Я действительно так быстро говорю? Так быстро думаю? Или это эффект от Слияния? С Виа такого не было.

Седой сидел на плече старика и смотрел на меня. Видно ему надоело спать на моих коленях и он решил составить компанию Грэму.

Вдруг я заметил на топоре пару капель засохшей крови. Когда мы выходили топор был идеально чист. Он что, кого-то убил пока я погружался в дуб?

— А… сколько прошло времени? — оглянулся я вокруг.

— Прошло, — Грэм поднял на