Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

Когда мы покинули поляну с железными дубами, я начал замечать перемены в своем восприятии. Я понимал, что это временно, это эхо слияния с дубом, но всё равно это было… сильно.

Лес для меня зазвучал иначе, как если бы раньше я слушал его сквозь толстое одеяло, а сейчас его с меня сняли. Каждое дерево, мимо которого мы проходили, имело голос, не в прямом смысле, конечно. Скорее, это был даже не голос, а некий гул, как у высоковольтных линий электропередач. Те передавали энергию, и тут деревья тоже. Но гул был разный. Медленный… быстрый… холодный… теплый… у каждого дерева свой. Я понимал, что гул не может быть таким, тут всё гораздо шире, но мой мозг искал аналогии, искал что-то понятное для меня самого.

Я прислушался закрыв глаза.

Это было… удивительно!

И как я мог раньше этого не замечать?

— Стой, — остановился я.

Грэм вопросительно на меня посмотрел.

Потому что только сейчас я различил, что над всем этим был другой звук. Мощный, протяжный словно охватывающий весь лес, весь мир вокруг.

Голос Древа Живы.

Глава 12

Я встал посреди тропы и застыл.

— Что такое? — резко спросил Грэм.

— Сейчас… сейчас…

Я слышал этот гул. Грэм не мог его слышать, а потому непонимающе на меня смотрел, но хотя бы не мешал.

Гул был мощным, как будто где-то очень-очень далеко работал огромный механизм. Он шел одновременно со всех сторон: из крон, из самого воздуха, напоенного живой, шел сбоку от стволов, от деревьев, а главное — шел снизу, из земли. Я даже присел на корточки, не выдержав, и приложил ладонь к корням, выходящим на поверхность — хотел почувствовать телом. Но тело ничего такого не улавливало. И тем не менее земля, очевидно, гудела. Просто телом почувствовать это было невозможно, только восприятием. Прислушавшись еще сильнее к этой вибрации, я понял, что она идет из-под земли, попадает в корни, поднимается по кронам и рассеивается во все стороны.

Древа Живы… они как гигантские генераторы, — мелькнуло в голове. — Они не просто стоят и живут — они постоянно и безостановочно работают: перекачивают живу из глубин, превращают, фильтруют, отдают в воздух. И я сейчас их слышу, — звук этой работы. Возможно так их чувствуют другие растения, другие деревья?

Про такую функцию древ я и так знал: видел символы, видел золотинки, падающие с Древ. Но одно дело знать, а совсем другое — услышать, как оно работает.

— Элиас? — тихо позвал меня Грэм.

— Да, я всё, — я поднялся и отряхнул руку, а после надел перчатку из кожи саламандры. Мало ли какая опасность будет на обратном пути?

— А что ты делал? — спросил он, — Ты услышал опасность?

Я покачал головой.

— Не опасность, кое-что другое. Знаю, прозвучит странно, но я услышал Древа Живы.

Грэм приподнял брови.

— Услышал?

— Да. Это похоже на гул — низкий такой, который пронизывает всё.

— Ты точно в порядке? — прищурился Грэм, — Может после дуба тебе плохо стало и это в голове шумит?

— Я серьезно, — ответил я и замер.

Потому что гул начал проходить.

— Уменьшается, — вздохнул я и оперся на Грэма.

Все-таки идти сам я еще не мог и понимал это.

Меня вело. Не сильно, но регулярно: каждые полсотни шагов то ноги «забывали» как идти, то голова чуть кружилась, и я лишь крепче хватался за железную руку Грэма.

И пока мы шли, гул леса медленно от меня уходил. Ушли отдельные «голоса» деревьев, и каждое снова стало просто деревом. Молчаливым, обычным деревом.

Да уж, обидно было терять такое «чутье», потому что я даже подумал, что стал понимать мир лучше и чувствовать шире. Но правда в том, что это было эхо восприятия дуба, не мое. И всё же на короткие минуты мир стал больше, богаче. И теперь, когда он снова сжался до привычных размеров, я ощущал это как маленькую утрату.

Ладно, ничего. Судя по всему и самому развить подобное вполне возможно. Если у меня есть способность Слияния и она растет, если я уже сейчас услышал то, что слышит дуб — значит, рано или поздно я научусь слышать это сам, без подсказок и эха. Но это потом.

Мы медленно шли, Грэм был напряжен. Скоро я освободил его: если будет схватка, то я буду только мешать, а уж с помощью двух палок я и сам вполне мог идти. Хоть, и шумел из-за этого больше обычного.

Из-за того, что я так надолго застрял у дерева, пришлось отказаться от мысли подпортить с помощью Виа еще пару меток — на это не было просто сил. Еще несколько раз бороться с черной живой сейчас я был не в состоянии, да и Грэм торопился. Он хотел успеть провести алхимиков по всем меткам, и ткнуть в каждую. Алхимики уже знали о метках возле убитого, а вот про остальные им было неизвестно.

Впрочем, я был уверен, что даже если алхимики уничтожат метки у поселка, останутся другие. Или вместо них появятся новые — это неизбежно. Но я должен был использовать их каждый день, чтобы Виа прогрессировала. Неплохо бы, чтоб и душильник обрел устойчивость к черной живе, но у меня были большие сомнения в том, что он выдержит такую схватку. Ведь несмотря на то, что Виа более агрессивная, разумная и мощная, даже ей приходилось тяжело. Душильник же намного слабее, как он сможет выдержать? Если потеряю его — будет жалко, он уже прошел частичную закалку соком железного дуба. Ничего, когда мой Дар перевалит за сто процентов, я уверен, что количество связей резко возрастет, и я наконец-то смогу наведаться к душильникам, посаженным в Хрустальном Логе, да и остальные растения там проверить не помешало бы.

Интересно, как там мурлыки? Накопили ли товаров на обмен?

Я улыбнулся, на мгновение представив как Седой снова будет выторговывать у своих сородичей самые интересные побрякушки в обмен на сок.

Дома я уселся на ступеньки и выдохнул с облегчением. Наконец-то вернулись!

По ощущениям путь обратно был бесконечным. Несмотря на то, что подвижность ко мне вернулась, заторможенность как во всем теле, так и в голове сохранялась.

Скиталец сегодня вернулся без полезных находок. Обидно, но с другой стороны и понятно: мы с Грэмом передвигались в местах уже тысячи раз обхоженных сборщиками — там в принципе не могло остаться ничего ценного.

Седой спрыгнул с моего плеча, пошипел на Шлепу, — видимо просто для проформы, — и,