Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Сомневаюсь, Борис Феоктистович. Но — как вариант!

— В таком случае будем придерживаться плана. Прежде всего, разведгруппе приготовиться к выходу. Кстати, где планируете прорываться в соседний пузырь? И на чём пойдёте?

Феоктистов ласково погладил лошадку:

— Ножками своими пойдём. Воды только с собой возьмём. Да зерна.

— Мяса же полно! Вон сколько лошадей хортица забила.

— Тяжёлое оно, да и портится быстро. Нам же мобильность и скрытность важнее. Думаю, оружие из дерева, камня и кожи тоже можно отсюда взять. По крайней мере с Большой Земли успешно в пузырь переместилось.

— А место перехода?

— Это уже к Михаилу Юрьевичу вопрос. Где он сможет нам калитку в соседний мир открыть? Учтите, товарищ доцент, чем ближе будут расположены точки переходов, тем быстрее мы сможем достичь пузыря Девятки. Нам ещё там во враждебном окружении разведку вести.

Дубовицкий хмуро обвёл взором окровавленную поляну

— А это считается дружелюбным окружением, что ли?

— Вот поэтому мы и должны в каждом промежуточном мире постараться как можно меньше времени находиться. Чтобы с его дружелюбием не успеть познакомиться.

— Ясно… — Научник что-то посчитал в уме. — Все переходы в окружении Китежа происходили в районе десяти-двенадцати километров от озера. Думаю, если удалиться на двадцать, можно попробовать выйти из зоны воздействия предыдущей аномалии.

Сафонов лишь вопросительно посмотрел на Саргенто. А тот прекрасно понял казу:

— Мы разведка. Нам положено рисковать. Отсюда до абщи нашего казу по прямой около пяти километров. Предлагаю продвинуться в противоположную сторону ещё на столько же и там попробовать перейти в пузырь Двойки. Если получится — будем делать прямые переходы до следующей точки перехода в другой мир по десять километров. Если что-то пойдёт не так, переправим сюда сообщение об изменениях.

— Добро! — утвердил решение казу. Затем обратился к младшему научнику:

— Сергей Артурович, через час после ухода моей экспедиции, попробуйте отсюда приоткрыть дверь на Большую Землю. Если получится — перебросьте туда запрос товарища старшего космонавта. Да, к нему ещё сопроводительное письмо напишите. А то могут не понять, чего хотим. Кто лишился коней, остаётся на охране наблюдательного поста. Всем остальным — повозку и стадо к походу и бою приготовить! Идём искать логово хортицы.

Глава 9

2023 год , 14 марта. Земля -1. Космопорт «Кисимайо»

Сенсоры датчиков, ненавязчиво облеплявших тело первой жительницы Метрополии, установившей двустороннюю межпространственную мыслесвязь, дружно взвыли тревожными сигналами. Полина выгнулась в переговорном кресле, негромко вскрикнула, добавив какофонии звукам, и безжизненно опала, уронив загорелые руки. К ней бросились сразу три врача, а почётный академик Хамаев уловил мощный всплеск. Явная смерть, но далеко.

— Что с девочкой?!

— Жива!.. Жива, товарищ Дансаран. Но без сознания.

Сенсоры быстро затихли. Лишь тоненько, на грани слуха, продолжал попискивать индикатор пульса. Старый академик всмотрелся в плетение ауры юной связистки. Далеко перевалив за девятый десяток, Дансаран Сарангэрэлович научился ощущать биения окружающей его жизни внутренним существом. Это внешняя телесная оболочка учёного, хоть и выглядела довольно моложаво, уже плохо слушалась ясной и мощной сути. А вот внутренняя словно с каждым годом становилась всё крепче и чувствительнее. Наверное, не зря годы человеческого дожития мудрые китайцы нарекли возрастом Дракона. Именно им, мощным, неудержимым и крылатым ощущал себя и академик.

Вот только нить жизни Холмской почти не ощущалась. Исчез внутренний стержень, вокруг которого она накручивала свои молодые яростные петли. Остался яркий, но бесформенный комок... Пусть пока полежит. Ещё ничего не ясно. Главное, не пускать внутрь беду и тревогу. Дракон души Дансарана закрыл собой искрящееся чудо Полины, огородил его от внешних воздействий. Девушка задышала ровнее, пульс слегка окреп. Хорошо, теперь немного добавим ей силы и активируем биохимию:

— Уникорнис, внутривенно, полмиллиграмма. К дыханию понемногу начинаем добавлять кислород!

— Есть! — негромко отозвался седой профессор, военврач первого ранга, возглавлявший медицинскую бригаду экспериментального поста. Лет сорок назад он был студентом Хамаева.

— Прикажете покинуть помещение? — ещё тише обратился к академику невысокий, прожжённый солнцем комиссар УМа, командующий военным сектором сомалийского космопорта.

— Оставьте дежурного по КП. И срочно свяжитесь с эскадрой. Чем быстрее узнаем, что там произошло, тем больше шансов сохранить всё здесь. Особенно — её. Да, и закройте отсек.

Высший командир с двумя ромбами на петлицах даже не успел ничего приказать, как подчинённые уже сами подняли силовые панели, отсёкшие место межпространственной связи от остального помещения центра управления полётами, переключили основные приборы в режим наблюдения и вышли за броняху. Комиссару осталось лишь ещё раз окинуть придирчивым взором ЦУП, слегка кивнуть напряжённому старшему командиру, оставшемуся сидеть за главным сенсором инки, и последовать за подчинёнными. А посуровевший старком быстро начал набирать текст экстренного вызова подпространственной базы Солдат Сумерек.

* * *

Что это так шумит? Океан? Мерный неприятный рокот буквально бил по мозгам Полины. Даже создавал боль. Но не физическую. Девушка медленно открыла глаза. Над ней склонилось встревоженное лицо отца. А чуть дальше темнела вечно невозмутимая физиономия научного руководителя — товарища Дансарана. Старый почётный академик, давно пребывавший на заслуженной пенсии, как только узнал об установлении сверхъестественной связи за восемь миров от Метрополии, мгновенно вернулся к практической научной работе. Ведь именно на это он положил всю свою жизнь. А результат выдали совсем молодые люди!

Тем не менее Полина всегда воспринимала Дансарана Сарангэрэловича как неожиданно появившегося любящего деда. Своей чистой душой она просто чувствовала его неизменную доброту и стремление уберечь. Тем более суровый и невозмутимый аксакал то угощал девушку чаем с собственноручно приготовленными урмэ и холосо из местных бананов и ягод, то начинал вдруг рассказывать или объяснять что-то, а тепло из глаз мудреца превращало даже лекцию по сопромату в волшебную сказку.

Присутствие отца и «деда» отодвинуло боль. Шум в голове немного утих. Что это было? Хуберт с друзьями пытались покинуть Девятку. За эти семь месяцев лихой австриец не только смог уцелеть там, где возможность выживания уходила в отрицательные величины, но фактически превратившись в киборга, поднял