Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Со своей стороны он был прав. Управление ВВС действительно не требовало от штурмовиков большой дальности полета. Но они не знали того, что знаю я: возможность длительное время находиться в воздухе делает самолет очень гибким оружием, повышает тактические возможности его применения.

— Все это так, но дальность на самом деле очень важна, Николай Николаевич. У нас просто одна рука не знает что делает другая. Представьте себе, пойдут наши танки согласно теории глубокой наступательной операции в дальний рейд по тылам врага. Кто их будет поддерживать с воздуха? ТБ-3? Да их собьют еще на подходе. Это дело штурмовиков. А как они это будут делать, если у них крохотный радиус полета?

Поликарпов неуверенно пожал плечами.

— Также, не хочу показаться оракулом, но благодаря развитию радиосвязи через несколько лет боевые действия будут выглядеть так: танки идут в прорыв, самолеты дежурят в воздухе. Как только танки встретили серьезное сопротивление, они тут же по радио вызывают авиаподдержку. Штурмовики тут же наносят удар. Но, как вы понимаете, для этакого кунштюка нужны самолеты, способные длительное время ждать в воздухе!

— Да согласен я, согласен, товарищ Брежнев! Но это очень загрузит консоли, особенно если делать баки протектированными!

— Не обязательно. Давайте поступим так: консольные баки делаем по американской технологии, «крыло-бак». Но ставим там наддув отработанными газами от двигателя, что снизит уязвимость. Однако, главное — надо эти баки расходовать в первую очередь, еще на пролете над своей территорией в режиме ожидания. Все понятно?

Поликарпов ушел, а я с удовольствием убрал в папку его эскизы. Штурмовик будет, что надо! Если добавит на него систему впрыска водо-метаноловой смеси, применяя ее на взлетных режимах, он будет брать почти две тонны полезной нагрузки — не сравнить с анемичными 400 кг у исторического Ил-2. Правда, эти широколобые М-25 сильно портили дело в плане максимальной скорости. Похоже, надо дергать Швецова на предмет создания радиальной звезды уменьшенного диаметра.

От Туполева ко мне явился товарищ Архангельский — ведущий специалист по СБ. Александр Александрович с ходу заверил меня, что дело идет наилучшим образом.

— Ну не знаю, не знаю! — с сомнением вымолвил я, осматривая чертежи.

Никакого протектирования баков. Никакой брони. Оборонительное вооружение — все те же ШКАСы. А главное — это конструкция задней оборонительной турели.

— Вот вы как себе это представляете, Александр Александрович? Представим ситуацию: наш самолет атакует истребитель противника. Стрелку приходится сначала сдвинуть фонарь кабины, выдвинуть пулемёт ШКАС из специального гнезда в фюзеляже в верхнее положение, вылезти наружу (практически по пояс) и только после этого открыть огонь по противнику. А в спину ему в это время со скоростью 400 километров в час дует ледяной ветер. Так?

Архангельский помрачнел. Мы оба понимали что такая система имела существенные недостатки. По сути, задняя оборонительная огневая точка СБ была небоеспособной с момента ее проектирования.

— Товарищ Туполев одобрил проект! — наконец, сухо заметил Александр Александрович.

— А он довел до вашего сведения мотивы такого решения? — не без ехидстваспросил я.

— Если делать иначе — самолет уже не будет скоростным! — сердито ответил Архангельский. Кажется, ему надоели поучения от «мальчишки из ЦК». — Вы понимаете, что альтернатива одна — полное отсутствие задней турели? А если ставить нормальную вращающуюся турель — она украдет почти сорок километров в час. Сейчас вражеские истребители могут нагнать нас на пикировании и провести одну атаку затем они отстанут. На отбитие одной атаки такой турели достаточно. А если ставить обычную турель — нас будут атаковать постоянно и со всех сторон, потому что скорость упадет!

Услышав все это, я тяжело вздохнул. Да, именно на это и рассчитывали наши конструкторы. Но затем истребители потенциального противника резко нарастили параметры, стали летать на скоростях 550–600 километров в час, и вся эта концепция пошла прахом. И наши небронированные СБ с непротектированными баками и слабым оборонительным вооружением стали для них легкой добычей.

— Товарищ Архангельский, — наконец произнес я. — Такой самолет будет бесполезен для наших ВВС. Я могу одобрить его ограниченный выпуск, с тем что впоследствии все эти машины уйдут в учебные части. Но уже сейчас надо проектировать совсем другую машину: с хорошим оборонительным вооружением, защитой баков, и, главное — способную нести не менее двух тонн бомб и сбрасывать их в пикировании!

Конструктор оторопел.

— Но это будет уже совсем другой самолет! Новое крыло, новый фюзеляж, другое размещение экипажа!

— Да, поэтому у нас много работы. Берётесь?

Архангельский сделал вид, что размышляет.

— Если партия потребует, то я…

— Ну вот и замечательно. Формируйте свое КБ. Я окажу содействие.

Для Александра Александровича это было крайне неожиданное, но, как я видел — приятное предложение. Ему (как и многим другим) очень хотелось выйти из тени могущественного Туполева.

— Хорошо, товарищ Брежнев. Я подготовлю предложения.

— Договорились.

Архангельский ушел, а я остался в раздумьях. Вопрос о дальнем бомбардировщике был крайне сложен. Работы Туполева и Петлякова, как я помнил, принесут лишь ограниченный успех. Проект ДБ-А будет закрыт (и слава богу), а Пе-8 окажется не самым удачным самолетом в сравнении с одноклассниками. В нашей дальней авиации превалировали двухмоторные машины, ДБ-3 и Ер-2. Причем последний считался получше, но в силу ряда причин не выпускался большой серией. А проектировал этот Ер-2 товарищ Бартини.

Вот именно его я и решил вызвать.

Роберт Людвигович прибыл на следующий день. Выглядел он настороженно. Моя репутация «душителя смелых проектов», наводящего в авиапроме свои порядки, да еще и замешанного в темной истории с заговором, создавала мне крайне сложную и противоречивую ауру.

— Чем занимаетесь, товарищ Бартини? — приветливо встретил его я. — У вас сейчас есть свой проект?

— Нет! — недружелюбно буркнул он. — С тех пор как вы закрыли проект Сталь-7, я не имею самостоятельных разработок. Последнее чем я занимался — проект крыла самолет СБ.

— Ну вот и замечательно. О крыле и поговорим. Нам нужен дальний бомбардировщик, способный нести две тонны бомб на расстояние в четыре тысячи километров. Соответственно, потребуется очень хорошее, аэродинамически чистое крыло.

В глазах Бартини вспыхнул интерес. Такого рода вызовы он любил.

— Нужен фюзеляж треугольной в плане формы и крыло «обратная чайка» — тут же затараторил он. — И обязательно