Ледомор - Оксана Абрамкина

class="p1">– Я согласна с Хаскаром, – раздался ещё один голос, и я увидела Сонью, выступающую из толпы. – Ничего непоправимого не произошло. Дайте девочке ещё один шанс, будьте снисходительнее. Ведь она потеряла единственного родного человека. Она сейчас и так растеряна и напугана.

Мист улыбнулась сквозь стиснутые зубы и произнесла:

– Что ж, вы знаете, что мы прислушиваемся к гласу народа. Возможно, гнева Снежного бога удастся избежать в этот раз. Приговор остаётся в силе, но его исполнение откладывается. Если до следующего явления Кристальной луны ничего не изменится, то Скади может остаться в Ледоморе и продолжить выполнять обязанности Озарённой. Можете расходиться. Мыслящие желают всем вам плодотворного дня!

Ледоступы послушно стали расходиться. Хаскар подгонял их окриками. Лишь Браун с Вейной остались недалеко от дома, внимательно смотря на меня.

– Скади, прошу пройти за мной, – произнесла Мист и проплыла мимо меня в дом. Я поняла, что на этом ещё ничего не закончилось. Четверо других Мыслящих остались на улице.

Я прошла в свой дом, который уже не ощущался таковым. Наверняка Мыслящие перерыли здесь каждый уголок после смерти моего отца. Непрошеные слёзы наполнили мои глаза, но я взяла себя в руки и встала напротив Третьей.

– Сегодня тебе повезло, – произнесла Мист. Не думала я, что её взгляд может стать еще более колючим, но всё же её глаза чуть ли не прожигали меня льдом насквозь.

Я молчала, не зная, что сказать ей на это. Она же продолжила:

– Я даже не буду спрашивать, где ты была всё это время. Но всё же мне придётся тебя обыскать во избежание гнева Снежного бога. Ты же не будешь мне препятствовать?

Я стиснула зубы, но покорно кивнула. Её ледяные руки стали шарить по карманам моей туники. Мне хотелось оттолкнуть женщину, но я стояла смирно и считала про себя проходящие секунды.

– Ничего, – разочарованно выдохнула она, отступая от меня на шаг. Но тут её взгляд задержался на моих руках. Она сделала резкий выпад и схватила меня за руку, поднесла ладонь к своим глазам. Я только сейчас заметила, что красноватые ожоги так и остались на моей коже.

Мист хмыкнула, отпустила меня и, выудив что-то из складок своего платья, кинула это мне. Я автоматически поймала это и сжала в руках. Синие потрёпанные перчатки. Перчатки моего отца.

Сердце застучало сильнее.

– Тебе это пригодится, – сказала Мист и направилась к выходу.

– Вы знаете, – выплюнула я ей в спину. Женщина замерла и медленно развернулась ко мне.

– О чём ты? – спросила она.

– Вы знаете, что мы относим вместо подношения к Цитадели. Как вам удаётся подменить содержимое сундука? В какой момент? И как вы обманывали других Озарённых, чтобы они оставались в неведении?

Мист внимательно посмотрела на меня, не спеша с ответом. После чего произнесла:

– Это новое правило для тебя, которое твой отец выполнял беспрекословно. Отныне носи эти перчатки, не снимая их. Никогда.

И Мист вышла из дома, проигнорировав все мои вопросы, тем самым доказывая мою правоту.

Я посмотрела на синие перчатки, и перед глазами встала картина, как кто-то из Мыслящих, возможно, сама Мист, стягивает их с безжизненных рук отца, оголяя страшные ожоги, которые он получал на протяжении всей службы.

И теперь я должна была их носить, не снимая, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Никто не должен знать, что Мыслящие поставляют в Цитадель настоящую лаву. Но я это знала, и это знание не навлекало на Ледоступов гнев Снежного бога. Может, он, наоборот, одобрял мои действия? Иначе с чего бы мне была оказана честь вынести из Цитадели то странное ожерелье с криолитами? Оно явно ценное.

Теперь Мист будет постоянно следить за мной. Она не упустит возможности отправить меня за Перелом. Сегодня мне действительно повезло – я отсрочила неизбежное благодаря тому, что за меня заступились. Мыслящие не станут при всех показывать своё истинное лицо.

Я могу посоветовать тебе лишь одно – воспользуйся ближайшим открытием врат Сефирот и отправься вслед за своей матерью в другие края. Не дай им отправить тебя за Перелом.

Слова отца из письма не давали мне покоя. И сейчас они казались мне вполне разумными. Я могу опередить Мыслящих. Я могу сделать вид, что играю по их правилам, но, как только представится шанс, покину Ледомор. Отправлюсь в Цветокрай, как когда-то поступила и моя мать. Теперь мне нечего было терять, некого было бросать в этом царстве.

Я села на табурет, который одиноко стоял посреди небольшой кухни, прижала перчатки к груди и не удержалась от слёз, которые пролились холодными реками.

Отец… я так и не обняла его при нашей последней встрече, сказав, что мы расстаёмся не навсегда. Как я тогда ошибалась!

Столько вопросов. Столько тайн. И я одна среди всего этого безумия.

Глава 33

Жилище Брауна оказалось потрясающим. Издалека казалось, что это произведение искусства из прозрачного льда. Но, приблизившись, я поняла, что это место, исполненное холода и одиночества. Построенные из точёных блоков, его стены излучали пронизывающий холод, между которыми проникали солнечные лучи, создавая гипнотическую игру света и тени.

Внутреннее убранство жилища наполнено предметами для хорошей жизни: ледяные столы, стулья и кровати. Здесь не было ничего, что создавало хоть какой-то уют.

Я искоса взглянула на Брауна. На эту гору мышц – сильную, без лишних эмоций. Но что же ему пришлось пережить на пути становления одного из лучших Оборонителей Ледомора? Оказывается, я так мало знала о его прошлом. Лишь то, что Хаскар взял его воспитание на себя, когда Браун остался без родителей. Я даже издалека никогда не видела его дом!

– Спасибо, что предложил пожить у тебя, – сказала я, сжимая в руках небольшую сумку со своими вещами. Мой спрингклинг висел в ножнах.

– Я решил, что тебе не захочется оставаться у себя, – откашлявшись, пробормотал Браун, осматривая свой дом так, будто видел его в первый раз. Мне показалось, что ему неуютно от того, что в его доме сейчас находится кто-то, кроме него. Я никогда не задумывалась, как он одинок.

– К тому же, как оказалось, Мыслящие уже обозначили мой дом свободным, – выплюнула я. Теперь на мой дом могла претендовать любая семья в Ледоморе, оказавшаяся без крова по вине юкконов, или те, кто только создал новую ячейку общества, покинув родительские дома.

– Они же не знали, что ты вернёшься, – произнёс Браун, и я скривилась от того, что он попытался заступиться за