Ледомор - Оксана Абрамкина

Мыслящих. Они мне были противны. И так же сильно, как и Мыслящих, я ненавидела синие перчатки, красующиеся на моих руках. При виде них Браун даже не стал задавать никаких вопросов. Служить во благо Ледомора и беспрекословно слушаться Мыслящих – так заложено в нём с детства. И я не могла винить его в этом. Как и не могла быть с ним до конца честной и рассказать про всё, что мне стало известно за последние месяцы.

Браун помялся немного и добавил:

– Можно запросить прощение… они вернут дом тебе…

– Спасибо, обойдусь, – рявкнула я и уже тихим голосом произнесла: – Я не хочу там жить.

Я оглянулась на раскрытую в дом дверь, там, на улице, у ледяных ступенек, лежал Боливар и внимательно следил за моими движениями. Этот огромный зверь попросту не прошёл бы в дверной проём, да это было и ни к чему – он привык жить на улице.

– Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – пробормотал Браун и первым направился к двум дверям, за одной из которых, видимо, и скрывалась гостевая комната.

И эта комната была такой же пустой и безликой, в отличие от жилища Вейны. Одна лишь кровать и тумба у стены. Небольшое окно выходило на задний двор, усеянный ледяными деревьями – невероятно красивыми и фееричными. Их ветви обрамлены льдом и украшены светящимися кристаллами. Деревья, подобные зимним ведьмам, медленно покачивались на ветру, создавая величественные симфонии ледяных звуков.

В Ледоморе можно встретить не так уж много ледяных деревьев – не все они могли ужиться в таком суровом крае. Верхушки некоторых пород имели форму замёрзших фей, ветки других деревьев напоминали кристаллы, отражающие свет прекрасных сияющих звёзд. Да уж, дом Брауна находился на живописной территории, что лишний раз доказывало, что у Оборонителей один из самых высоких лимитов.

Я вновь устремила взор на кровать, у подножия которой стоял предмет, выбивающийся из общей массы льда своим необычным внешним видом.

Браун проследил за моим взором и сухо произнёс:

– Мыслящие его доставили сегодня с самого утра, как только я им сообщил, что ты пока поживёшь у меня.

Я склонилась над железным сундуком и распахнула его крышку. Внутри было пусто.

– Твоё предназначение… – начал Браун, но я резко его оборвала:

– Знаю!

После чего выдохнула и уже спокойным голосом добавила:

– Прости. Я знаю, что мне нужно собирать подношение для Снежного бога. Через месяц очередной подъём. Ничего не поменялось, не для Мыслящих.

Поменялось только для меня, но это я не стала озвучивать. Этот месяц прошёл как одна секунда, и эта секунда изменила всё в моей жизни. Мне придётся играть по правилам Мыслящих и собирать подношение к следующему явлению Кристальной луны. Мне нужно быть осторожной и не вызывать у них никаких сомнений. Пускай думают, что я смирилась со всеми тайнами и буду молча выполнять свой долг.

Но как только врата Древа Сефирот распахнутся, я отправлюсь в Цветокрай – туда, куда отправилась и моя мать много лет назад. Туда, куда наказал отправиться и мой отец. Мне нельзя оставаться в Ледоморе. Хоть у меня и не было никаких доказательств, было в письме отца кое-что ещё, смутившее меня:

Я ещё столько всего хочу написать, но мои руки дрожат. Мне пора воспользоваться мазью Мыслящих. Эта мазь… после неё… хотя не важно.

Мазь… я не знала, от чего она лечила и как действовала на моего отца. Но факт оставался фактом – отцу не становилось легче, наоборот – он угасал прямо на глазах. Понимали это и я, и Сонья, которая не могла вмешиваться в работу Мыслящих.

И теперь я стала задаваться вопросом – не избавились ли Мыслящие от моего отца? Не ускорили ли ход его болезни специально? Может, он стал им неугоден?

Тогда что мешает им таким же образом избавиться от меня? Лишь гнев Снежного бога, в которого они продолжают верить. Мне нужно исправно исполнять своё предназначение и не давать им лишнего повода усомниться во мне и в моей вере в них.

Я выжду. Терпеливо выжду и отправлюсь вслед за матерью в другие края, чтобы узнать всё про раскол природы и вывести Мыслящих на чистую воду.

Глава 34

Я смотрела на бушующий водопад, шум которого заглушал наши тихие голоса. Вейна сидела рядом, рассматривая то самое ожерелье из Цитадели Снежного бога.

Я не рискнула забрать у девчонки ожерелье и письмо, мало ли, Мист взбредёт в голову вновь обыскать меня или моё временное жилище у Брауна.

Воды Бесконечного водопада унесли от меня прочь тело отца, как когда-то и тела родителей Вейны. Вернее, то, что от них осталось. Юкконы обычно раздирают своих жертв, но Оборонители тогда смогли отбиться.

– И что это? – спросила Вейна, прекрасно понимая, почему я решила встретиться с ней здесь. Бесконечный водопад скрыт от всех глаз. Здесь царил покой, который никому нельзя было нарушать.

– Если бы я знала, – вздохнула я. – Ожерелье оказалось в камине после того, как я опустила руку в огонь.

– Это какое-то настоящее безумие, – покачала головой девчонка. – Ничего не понимаю.

Я с ней солидарна. Лёд под нами приятно холодил, свежий ветерок раздувал волосы. И мне постоянно казалось, что я слышу голос своего отца – далеко-далеко, тихий. Ледоступы верили, что шум водопада – это не просто бьющаяся о лёд вода, это сотни голосов умерших Ледоступов, соединённых воедино. Раньше мне это казалось бредом, но теперь я понимала тех, кто верил в это. Они все кого-то потеряли в этой жизни и приходили сюда побыть со своими близкими. Пускай и так, это дарило им умиротворение.

– И что теперь делать? – спросила девчонка. – Ты отправишься к Вольдемару за Перелом?

Я покачала головой. Стоило мне вспомнить выжженную землю, как всё тело покрывалось мурашками. Мне не хотелось туда возвращаться. Нет, отец не желал мне такой участи.

– Но, может, он знает что-то ещё?

– Вольдемар безумен, как и все Пропащие, – покачала я головой. – Да, он был прав насчёт «Книги тысячи явлений» и разлома природы, но вряд ли он будет мне полезен снова.

– И что ты тогда собираешься делать? Спокойно собирать подношение и в итоге относить к Цитадели лаву?

Я вновь покачала головой. Уже неделю я исправно рыбачила и собирала остатки фруктов среди Ледоступов. Лишь для того, чтобы Мыслящие отстали от меня. Я не собиралась совершать очередной подъём. Оставалось почти две недели