Лаосский Гамбит - Сим Симович

Глава 17

Выход из бункера встретил Семёна и Ивана стеной невыносимого, обжигающего жара. Аэродром «Омега-Три» пылал так, словно в самом сердце Индокитая открылся филиал геенны огненной. Резервуары с авиационным топливом продолжали извергать в ночное небо реки расплавленного пламени, а на западном перроне гулко, с протяжным металлическим стоном детонировали подвесные баки искалеченных «Фантомов».

Но первоначальный шок противника прошел. Американская военная машина, получив тяжелейший нокдаун в первые минуты атаки, начала со скрежетом и кровью восстанавливать координацию. Элитные наемники и бойцы MACV-SOG — профессионалы, не привыкшие сдаваться, — стряхивали с себя оцепенение и переходили к организованным действиям.

Пространство перед Центром Управления Полетами внезапно озарилось вспышками выстрелов. Густо засвистели пули, выбивая каменную крошку из дверных косяков бункера.

— Командир, прижимают! — басовито рыкнул Скобарь, вжимаясь в стену. Богатырь высунул ствол «Печенега» из-за укрытия и дал длинную очередь наугад, заставив стрелков на площади пригнуть головы. — Очухались, капиталисты! Вон, коробочку выкатывают!

Сквозь пелену сизого дыма Хмельницкий увидел, как на площадь выруливает тяжелый армейский джип с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом. Стрелок в кевларовой каске уже разворачивал хищное дуло в сторону входа в бункер. Еще несколько секунд — и тяжелые пули калибра 12.7 превратят бетонное крыльцо в крошево вместе с укрывшимися там диверсантами.

В этот момент из темноты, со стороны горящих казарм, вынырнула монументальная фигура Яна Генриховича. Штурмовик мчался гигантскими скачками, на ходу швыряя нечто угловатое прямо под колеса джипа.

— Арнольд, твой выход! — проревел обрусевший немец, падая за остов разбитого генератора.

Изящный силуэт сапера возник словно из воздуха на крыше приземистой трансформаторной будки. Смолянинов сделал элегантный, почти театральный пас рукой, нажимая кнопку радиодетонатора.

Сброшенный Кабыздохом заряд пластида рванул с такой силой, что тяжелый джип подбросило в воздух на два метра. Машина перевернулась, объятая пламенем, и с лязгом рухнула на крышу, похоронив под собой расчет пулемета.

— Прошу прощения за шум, джентльмены! — крикнул Инженер, грациозно спрыгивая с крыши. За ним, прижимая к груди драгоценную рацию, выскочил запыхавшийся Шуруп. — Полагаю, нам пора сменить диспозицию! Противник берет нас в клещи!

— Уходим к тому зданию с красным крестом! — скомандовал Семён, указывая на крепкую бетонную постройку медпункта, удачно расположенную на возвышенности в пятидесяти метрах от них. — Ваня, Ян — кроете фланги! Пошли, пошли, пошли!

Десантники рванули через простреливаемую площадь. Земля вокруг кипела от свинца. Враг сжимал кольцо, стягивая к центру базы уцелевшие резервы. Над головами бегущих просвистело несколько трассеров, но точные выстрелы Нестора Шульги с горы, методично гасящие самые опасные огневые точки американцев, не давали противнику вести прицельный огонь.

Скобарь первым добежал до дверей медпункта. Не тратя времени на проверку замков, пулеметчик с ходу вышиб деревянную створку могучим ударом ноги и ввалился внутрь, готовый поливать свинцом всё, что движется.

— Стоять! Куда по помытому, ироды⁈

Громкий, до боли знакомый окрик на чистом русском языке заставил Ивана Михайловича замереть с открытым ртом.

Посреди просторного холла американского лазарета, заваленного коробками с медикаментами, стоял прапорщик Пилюля. Желчный эскулап сжимал в руках трофейный помповый дробовик, а его карманы были настолько туго набиты упаковками с антибиотиками и перевязочными пакетами, что прапорщик напоминал беременного хомяка. Перемазанное грязью лицо медика выражало крайнюю степень хозяйственного возмущения.

— Петрович⁈ — выдохнул влетевший следом Хмельницкий, не веря своим глазам. — Твою мать, ты как здесь оказался⁈ Ты же должен быть в пещере с Зиминым!

— Зимин с Тарасовым надежно спрятаны, вьетнамцы за ними присмотрят лучше родной матери! — огрызнулся Иннокентий Петрович, пропуская внутрь остальную группу и захлопывая изувеченную дверь. — А вас, оболтусов, разве можно одних на такое дело отпускать? Вы же статистику потерь мне испортите! Пришлось марш-бросок за вами сдавать. Чуть легкие не выплюнул! Зато посмотрите, какая тут аптека! Спирт чистейший, бинты эластичные, морфин целыми упаковками! Я этот медпункт неделю грабить готов!

— Майн готт… — восхищенно покачал головой Кабыздох, утирая пот с лица. — Прапорщик Воздушно-десантных войск — это не звание. Это диагноз и состояние души.

— Разговоры! — жестко оборвал командир, мгновенно оценив тактические преимущества бетонного здания. Окна медпункта были забраны крепкими решетками, а стены могли выдержать попадание из гранатомета. — Занять круговую оборону! Ваня, Ян — к центральным окнам! Арнольд, минируй черный ход!

Бой перешел в фазу глухой, отчаянной обороны. Американцы поняли, где засел костяк диверсионной группы, и обрушили на лазарет настоящий свинцовый шторм. Пули крошили бронированные стекла, с визгом рикошетили от решеток, разрывая в клочья медицинские плакаты на стенах.

Прапорщик Пилюля, не желая оставаться в долгу, выбил прикладом остатки стекла, удобно пристроил свой дробовик на подоконнике и открыл огонь.

— Получайте, расхитители социалистической собственности! — злобно ворчал медик, методично всаживая картечь в мелькающие среди дыма фигуры рейнджеров. — Я вам покажу, как по Красному Кресту стрелять! У меня тут инвентаризация не закончена! Ваня, правее бери, там двое за ящиками прячутся!

Скобарь длинными, рокочущими очередями сдерживал натиск с главного направления, превращая любые попытки штурма в кровавое месиво. Кабыздох работал экономно, выцеливая командиров и гранатометчиков. Но силы были слишком неравны. Боекомплект псковской роты таял на глазах, а кольцо врага сжималось всё плотнее. Цэрушники подтянули еще один пулемет и начали методично разбирать бетонный фасад медпункта на куски.

— Командир! Нас так скоро вместе с фундаментом сровняют! — крикнул Рябов, перекрывая грохот канонады. Связист сидел на полу, укрывшись за массивным хирургическим столом из нержавейки. — Надо что-то делать!

Семён, короткими выстрелами снимая неосторожно высунувшихся американцев, резко обернулся к радисту. Глаза офицера лихорадочно блестели. Идея родилась мгновенно, дерзкая и безумная, как и весь этот рейд.

— Шуруп! Аппаратура жива⁈

— Так точно! Батареи на исходе, но минут десять потянет!

— Врубай открытую частоту! Самую главную, на которой они сейчас координируют свои группы! — рязанец подскочил к связисту, на ходу формулируя текст. — Мы заставим их поверить, что сейчас сюда рухнет всё небо!

Сержант Рябов мгновенно понял замысел. Пальцы радиста запорхали по тумблерам настройки, ловя волну штаба охраны периметра.

— На волне, командир! Эфир чистый, они сняли мою глушилку с матом! Вывожу на громкую передачу!

Хмельницкий выхватил микрофон. В этот момент он перестал быть диверсантом, зажатым в бетонной ловушке. Он стал командующим несуществующей армии.

Голос старшего лейтенанта, зазвучавший в