Дотянуться до легенды - lanpirot

Именно вдвоем из нашей замаскированной во ржи сорокапятки мы подбили первые машины врага, создавшие ту самую злосчастную для них пробку на переправе. И именно с ним мы пережидали первый минометный удар фрицев по нашей позиции.

Мне (Коле) повезло, а вот капитану осколками мины рассекло лоб и основательно распотрошило плечо. Кровь тогда залила ему пол-лица, но он даже не охнул, а лишь сплюнул на землю красную слюну и, цепляясь за станину орудия, поднялся на ноги.

— Сиротинин! — хрипло бросил он тогда, пытаясь вытереть кровь рукавом гимнастёрки. — Задача мы выполнили — мост заблокирован! Отходим к своим! Это приказ, старший сержант!

Но Коля тогда не ушёл, потому что в ящиках рядом с пушкой оставалось ещё несколько десятков снарядов. А немцы, судя по рёву моторов, только подтягивали резервы. И если сейчас отступить — весь их сегодняшний труд может пойти насмарку. Колонна просто разгребёт пробку и попрёт дальше, сметая всё на своём пути.

Наскоро перевязав комбата, Коля посмотрел Киму в глаза и твердо заявил:

— Товарищ капитан, рана серьёзная – вы идите! А то, того и гляди, кровью истечёте. А я еще пару снарядиков воткну фрицам в одно место и вас догоню… Жалко, что такое добро пропадёт! Разрешите, товарищ капитан?

Ким долго смотрел на своего старшего сержанта, временами переводя взгляд на ящик со снарядами. Потом он кивнул, хлопнув Колю по плечу здоровой рукой:

— Хорошо, Коля… только не затягивай тут! Пару снарядов – и всё – за мной! Себя береги - нам еще эту погань обратно в Берлин гнать!

Капитан, пошатываясь, ушел, а Коля остался. Вот только он не ушёл, выпустив по фашистам пару снарядов. Не ушёл и после - выпустив еще десяток - он бил по врагу два с половиной часа, пока не свалился, изрешечённый осколками у покорёженной станины своего орудия. докурив

— Совсем осатанел что ли, Федор Игнатьевич? - Капитан Ким решительно шагнул в землянку, подвинув плечом младшего политрука, всё так же стоявшего у входа. – Понимаю, работа нервная, так и у всех сейчас не сахар. Ты ж мне обещал просто с ним поговорить…

— Перегнул немного, Николай Андреевич… - признал особист, потирая затекшую шею. – По накатанной понесло – совсем отдохнуть некогда…

— Колька, черт живучий! – Кинулся ко мне комбат с распростёртыми объятиями, вернее с одной рукой – вторая у него почти не двигалась. Он стиснул меня здоровой рукой и выдохнул:

— А мы ведь с ребятами тебя уже похоронили… А он, вот он… Герой! Таких просто так не убьёшь…- Голос капитана прервался, мне даже показалось, что он шмыгнул носом.

— Товарищ капитан, а вы как здесь? – чтобы не стоять столбом и как-то поддержать разговор, спросил я.

Комбат меня отпустил и уселся на ящик рядом с комиссаром.

— Так остатки нашего 55-го полка сейчас к 6-ой стрелковой дивизии прикрепили, а она вон там, - он махнул рукой в одном, только ему известном направлении, - за березовой рощей стоит. Если бы чуть левее выходили, то как раз на наших бы ребят наткнулись… Повезло, что товарищ батальонный комиссар знал про наш 55-ый, и сразу гонца к нам заслал, чтобы твою личность подтвердили. Я, как услышал про тебя, так сразу и кинулся… Не верил, но надеялся… А ты вправду живой! Колька, живой, паразит! – И комбат опять полез ко мне обниматься.

— Разрешите доложить, товарищ капитан, про дальнейшее ведение боя…

— Да чего там докладывать, - отмахнулся Ким, - про твои художества мне всё известно – разведка уже всё доложила. Конечно, за нарушение приказа тебя бы под губу суток на трое… - Он погрозил мне кулаком. – Но за подбитых одиннадцать танков, семь уничтоженных бронемашин и несколько десятков живой силы …

— Сколько?! – Комиссар даже с места привстал, а его серое и усталое от недосыпа лицо вытянулось от удивления. — Брешешь!

— Там не все мои, товарищ капитан, - произнес я, - несколько штук мы вместе подбили.

— Да ты не прибедняйся, Коля – о твоих подвигах в полку уже настоящие легенды ходят! Так что вместо ареста буду на тебя представление к высокой награде писать…

— Вот только в то, что ты живым выбрался из этой мясорубки, до сих пор поверить не могу… – честно признал капитан. – Мне-то, считай, повезло - наткнулся на полуторку, у которой баллон пробило… Вместе с ними и выскочил. А своим ходом – вообще гиблое дело.

— Да кабы самому понять, - пожал я плечами. – Контузило меня сильно, товарищ капитан, — ответил я ровным голосом, стараясь смотреть прямо комбату в глаза. — А очнулся в бане, у старика из Сокольничей. Форма в клочья, а на мне ни царапины… - Я начал потихоньку выдавать комиссару легенду.

— Гражданским тоже у этого деда разжился, - уточнил особист, что-то записывая в блокнот, но скорее по привычке. – Как звали старика?

— Трофимыч, - ответил я. – Больше ничего о нём не знаю. А одеждой меня одна из жительниц снабдила – Вержбицкая Ольга Борисовна – мы с ней еще до танковой атаки познакомились, когда в Сокольничах квартировали.

— А немецким автоматом, «Вальтером», гранатами, и планшетом с картой тебя тоже старик из Сокольничей снабдил, или эта… - он заглянул в блокнот - записывает всё-таки, - Вержбицкая?

— А это я уже после у фрица отработал… - Я прикусил язык – так в этом времени никто не выражался. Но было поздно.

— Отработал, значит? – Особист усмехнулся и качнул головой, а затем потянулся за папиросой. – Слово-то какое придумал. Побольше бы нам таких отработчиков! – выпустив струю сизого дыма в потолок блиндажа, произнёс он. – Курите, товарищи! – предложил он, подвинув ко мне пачку «Дюбека».

Капитан без всяких расшаркиваний достал папиросу и тоже закурил. Я помедлил буквально мгновение, не зная, курил мой реципиент в жизни или нет. Но, к моему облегчению, память Коли открылась на этот раз вовремя – курил, как и большинство бойцов на фронте.

И отказавшись от офицерского «Дюбека», я вызвал бы ненужные вопросы у комбата, который об этом прекрасно знал. Ведь младшему начсоставу – сержантам и старшинам, как и обычным красноармейцам, полагалось всего двадцать граммов дешевой махорки в день.

И отказываться от более