Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

– Сколько человек участвовало?

– По нашим оценкам, около двадцати.

– И вы утверждаете, что подобное поведение ранее не наблюдалось?

– Никогда в таком масштабе, – ответила женщина. – Мужчины первой касты обычно не проявляют подобных эмоциональных реакций.

Мара посмотрела на Еву.

– То есть вы хотите сказать, что это поведение было аномальным?

– Да.

– И что могло его вызвать?

Женщина медленно ответила:

– Резкое повышение гормонального уровня.

Мара удовлетворённо кивнула.

– Благодарю.

Охранница села на место, и на несколько секунд в зале воцарилась тишина.

Потом Мара снова подняла взгляд.

– Теперь медицинский сектор.

Из второго ряда поднялись несколько женщин в серой форме. Они коротко переглянулись, и одна из них сделала шаг вперёд.

Эйва.

Когда она подошла к столу, Ева невольно сжала пальцы.

Эйва выглядела бледной. Её светлые волосы были собраны в строгий пучок, а на лице лежала та самая напряжённая неподвижность, которую Ева уже видела однажды – в тот день, когда она призналась, что отменяла вакцинацию сто первому.

Её руки лежали на столе чуть напряжённо, будто она старалась удержать их неподвижными.

Мара смотрела на неё спокойно.

– Подтвердите, – сказала она, – что вакцинация первой касты была нарушена.

Эйва на секунду закрыла глаза.

– Да.

Слово прозвучало тихо, но в зале его услышали все. Ева почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

Мара продолжила:

– Когда вы впервые обнаружили это?

Эйва ответила не сразу.

– После инцидента в первом секторе мы провели анализ крови нескольких участников драки.

– И что показали результаты?

– Уровень гормонов значительно превышал норму.

Мара слегка подалась вперёд.

– Что это означает с медицинской точки зрения?

– Это означает, что действие вакцины было ослаблено или полностью отсутствовало.

Мара повернулась к залу.

– А теперь главный вопрос. Кто мог изменить состав вакцины?

Эйва молчала несколько секунд.

Ева смотрела на неё почти не моргая.

– Вакцина хранится в медицинском секторе, – сказала Эйва наконец. – Доступ к ней имеют старшие медики и капитан.

Мара спокойно произнесла:

– То есть капитан Ева имела возможность вмешаться?

Эйва медленно кивнула.

– Да.

Ева почувствовала, как взгляды десятков людей одновременно обрушились на неё.

Мара не спешила. Она словно давала этим словам осесть в зале.

– Скажите, – продолжила она, – вы лично видели, как капитан Ева меняла вакцину?

Эйва на секунду подняла взор. И их глаза встретились. В этом взгляде было столько страха, что Ева вдруг всё поняла.

Эйва едва заметно покачала головой.

– Нет, – сказала она тихо. – Я не видела.

Мара чуть нахмурилась.

– Тогда на чём основано ваше заключение?

Эйва ответила после короткой паузы:

– На медицинских данных.

Мара несколько секунд смотрела на неё внимательно, словно оценивая, достаточно ли этого ответа для Совета. Потом кивнула.

– Этого достаточно.

Эйва уже собиралась отойти от стола, но на секунду её губы едва заметно шевельнулись: «Простите».

Ева поняла сразу.

Если правда выйдет наружу, если кто-то узнает, что именно она отменяла вакцинацию сто первому, всё закончится одним приговором.

Сто первого отправят на планету. И не на любую. На ту, где точно нет жизни.

Это самое суровое наказание на Корабле – медленная смерть на пустой поверхности, где нет ни воздуха, ни воды, ни шанса вернуться.

Эйва уже шла обратно к своему месту, а Ева стояла неподвижно, чувствуя, как холодная ясность постепенно вытесняет всё остальное. Она больше не смотрела на медсестру, потому что знала: если сейчас встретится с ней взглядом ещё раз, то увидит не только страх, но и ту хрупкую надежду, ради которой Эйва только что солгала перед всем Советом. Эйва не предала её – она просто защищала того, кого любила, а значит, игра Мары действительно гораздо глубже, чем казалось в начале.

В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Люди переглядывались, тихо переговаривались, но никто не поднимался с места. Мара сидела неподвижно, опёршись пальцами о край стола, и наблюдала за происходящим так внимательно, будто собиралась извлечь из этой паузы ещё одно доказательство своей правоты.

Потом она медленно протянула руку к столу и взяла тот самый носитель. Маленький тёмный прямоугольник блеснул в её пальцах.

Ева почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Есть ещё один момент, – сказала Мара спокойно, слегка подняв носитель, чтобы его могли видеть все. – Напомню, что в личных вещах капитана Евы был найден этот предмет.

Она повернулась к одному из техников, сидевших рядом.

– Подключите.

Техник быстро выполнил распоряжение, и через несколько секунд по залу разлился тихий звук. Сначала он был почти неразличимым, тонким, как дыхание, но потом мелодия постепенно раскрылась.

Колыбельная.

Тёплая, мягкая, почти живая. Та самая музыка, которую Ева слушала в своей комнате по ночам, когда ей казалось, что она слышит в ней дыхание Земли. Она закрыла глаза. Эта мелодия звучала теперь чужой. Она разносилась по амфитеатру, отражалась от стен, касалась людей, которые никогда не слышали ничего подобного. Некоторые в зале невольно подняли головы, кто-то нахмурился, кто-то смотрел на Мару с недоумением.

Мара дождалась, пока музыка заполнит пространство, и только потом выключила её.

Тишина после неё стала ещё глубже.

– Кто-нибудь из вас узнаёт это? – спросила она, обращаясь к залу.

Никто не ответил. Мара слегка улыбнулась.

– Это музыка старой Земли.

Она повернулась к Еве.

– Скажите, капитан, зачем вам понадобился этот носитель?

Ева медленно открыла глаза.

– Это личная вещь.

Мара тихо рассмеялась.

– Личная?

Она подняла носитель чуть выше.

– В системе, где контроль эмоций является основой стабильности, подобные вещи не могут быть просто личными.

Она сделала шаг ближе к столу.

– Этот носитель был передан мужчине второй касты.

По залу снова прошёл лёгкий шум.

Ева почувствовала, как сердце ударило сильнее.

– Его номер – двести двадцать два, – продолжила Мара. – И насколько нам удалось выяснить, между капитаном Евой и этим мужчиной существовала… эмоциональная связь.

Ева опустила взгляд. Она не хотела показывать, что эти слова задели её. Но внутри всё сжалось. Мара смотрела на неё почти с интересом.

– Интересно, – продолжила она, – что именно после появления этого носителя у двести двадцать второго начали проявляться признаки восстановления воспоминаний и усиления эмоциональных реакций.

Она выдержала паузу.

– Вам есть что сказать?

Ева молчала. Она закрыла глаза всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри возникло ощущение, будто всё вокруг замедлилось и отдалилось. Ей вдруг стало страшно, и этот страх не имел ничего общего с обвинениями, с судом или с потерей должности. Он возник из одного простого ожидания, которое стучало в груди всё сильнее. Сейчас Мара вызовет его. Двери зала откроются, и двести двадцать второй войдёт сюда,