Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

Элиса подняла голову.

– Она боится.

– Нет. Она не боится. – Она посмотрела на Элису. – Она наслаждается этим.

Элиса некоторое время молчала, словно примеряя эти слова к тем дням, которые провела рядом с Марой на капитанском мостике. В её взгляде мелькнуло беспокойство, и она чуть подалась вперёд, опёршись локтями о стол.

– Что будем делать?

Ева долго не отвечала. Она медленно провела пальцами по металлической поверхности стола, будто собирая мысли в одну линию.

– Нам нужно узнать её планы.

Элиса нахмурилась.

– Но ты же говорила, что они с Кларой заодно и их план известен. Второй Корабль, оружие, контроль.

Ева покачала головой.

– Да. Я так думала. – Она подняла взгляд. – Но сейчас я не уверена.

Элиса внимательно смотрела на неё.

– Почему?

Ева на секунду задумалась.

– Потому что она действует иначе, чем действовала бы Клара. Клара строит системы и готовит их годами. Мара действует быстрее, резче. Она не ждёт. Она меняет правила прямо на ходу.

Элиса медленно кивнула.

– И что это значит?

– Это значит, что она может играть свою игру.

Ева подняла голову и посмотрела на Элису прямо.

– Нам нужно понять, куда она ведёт Корабль.

Элиса тихо выдохнула.

– Что именно нужно узнать?

Ева заговорила спокойнее, почти деловым тоном, словно снова находилась на капитанском мостике.

– Выясни навигационный маршрут. Посмотри, отправляются ли исследовательские капсулы и есть ли связь со вторым Кораблём.

Элиса некоторое время молчала, потом едва улыбнулась уголком губ.

– Я уже это знаю.

Ева удивлённо посмотрела на неё.

– Капсулы больше не отправляются. Ни одной за последние дни.

Ева нахмурилась.

– Это невозможно. Разведка планет – основной протокол.

– Теперь нет.

Элиса покачала головой.

– И связи со вторым Кораблём тоже нет.

Ева резко выпрямилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Связь отключена. Полностью.

В комнате повисла напряжённая тишина. Ева медленно поднялась со стула и прошла несколько шагов по комнате, пытаясь собрать мысли.

– А маршрут?

Элиса ответила не сразу.

– Мы удаляемся от второго Корабля.

Ева резко повернулась к ней.

– Что?

– Да.

Элиса смотрела на неё серьёзно.

– Курс изменён три дня назад. Постепенно, чтобы это не бросалось в глаза, но навигационные расчёты показывают одно: расстояние между Кораблями увеличивается.

Ева молчала несколько секунд.

Это не укладывалось в ту картину, которую она строила у себя в голове. Если Мара действительно действует вместе с Кларой, Корабли должны держаться ближе друг к другу, а не расходиться в разные стороны.

Она снова села за стол.

– Я попробую выяснить у неё напрямую, – сказала Элиса.

– Будь осторожна.

– Я знаю.

Элиса уже собиралась подняться, но вдруг остановилась.

– И ещё…

Ева подняла взгляд.

– Что?

Элиса немного замялась.

– Это касается двести двадцать второго.

Ева резко перебила её.

– Я не хочу о нём слышать.

Элиса посмотрела на неё внимательно.

– Всё же послушай.

Ева отвернулась.

– Нет.

– Он не предавал тебя.

Ева медленно повернула голову.

– Что ты сказала?

Элиса вздохнула.

– В той комнате, где вы встречались, была камера.

Ева замерла.

– Что?

– Эйва тебе солгала.

Элиса говорила тихо, но уверенно.

– Камера работала всё время. Мара видела запись. Она знала, что вы встречались.

Ева закрыла глаза и медленно выдохнула. Сердце ударило сильнее.

– Значит…

– Значит, он ничего не говорил.

Элиса поднялась.

– Ни слова против тебя.

Ева долго молчала. Где-то глубоко внутри появилась осторожная, почти болезненная искра надежды.

Элиса подошла к двери.

– Мне пора.

Она остановилась на секунду.

– Держись.

Дверь открылась, и через мгновение Ева снова осталась одна, но теперь её мысли уже двигались быстрее, потому что одна из самых тяжёлых догадок, которая мучила её все эти дни, вдруг оказалась ложной.

Глава 30. Казнь

Центральная платформа Корабля редко использовалась для собраний. Обычно здесь проводили торжественные церемонии или редкие общие объявления, когда нужно обратиться ко всему экипажу сразу. Огромное пространство под прозрачным куполом открывало вид на звёздное поле, и когда люди собирались здесь, им казалось, что Корабль становится чуть ближе к бесконечности космоса.

Но в тот день всё выглядело иначе.

Людей согнали сюда приказом. Они стояли плотными рядами, почти плечом к плечу. Женщины из охранного корпуса стояли по периметру платформы, неподвижные, словно часть конструкции Корабля, и внимательно наблюдали за толпой. В центре находилась небольшая площадка, окружённая тонкой металлической оградой. На ней стояли двое.

Эйва и сто первый. Им не связали руки, но охрана стояла так близко, что любой шаг в сторону был бы невозможен. Эйва выглядела бледной, но удивительно спокойной. Её светлые волосы были собраны так же аккуратно, как и всегда, будто она пришла на обычную смену в медицинском секторе. Только пальцы дрожали, и она то и дело сжимала их, стараясь скрыть это движение.

Сто первый стоял рядом.

Он был выше её на голову, широкоплечий, с усталым лицом человека, который привык много работать и мало говорить. Его форма была простой рабочей одеждой первой касты, и на груди виднелся номер.

Он смотрел на Эйву. Не на толпу. Не на охрану. Только на неё. И в этом взгляде было столько тихой, упрямой нежности, что даже несколько человек в первых рядах невольно отвели глаза.

Эйва тоже смотрела на него. Они стояли совсем рядом, но охрана держала между ними небольшое расстояние, словно боялась, что они могут дотронуться друг до друга.

Сто первый чуть наклонился вперёд, будто хотел приблизиться хотя бы на шаг, но одна из охранниц сразу сделала короткое предупреждающее движение, и он остановился. Тогда он просто вытянул руку немного дальше, осторожно, почти нерешительно, словно боялся, что даже это маленькое движение могут запретить.

Эйва тоже протянула руку.

Их пальцы двигались медленно, будто каждое мгновение становилось драгоценным и они не хотели его торопить. Между ними оставалось совсем немного воздуха – несколько сантиметров, которые вдруг казались бесконечными. Они оба видели это расстояние, чувствовали его и всё же продолжали тянуться друг к другу, словно сам жест был уже признанием того, что они не откажутся от того, что между ними было.

Наконец кончики пальцев едва коснулись.

Это прикосновение было таким лёгким, что его почти невозможно было заметить со стороны, но для них оно оказалось сильнее любых слов. Эйва чуть вздохнула, и на её лице появилась мягкая улыбка – тихая, почти детская. В этой улыбке было столько нежности и печали, что несколько человек в первых рядах невольно опустили глаза.

Сто первый смотрел на неё так внимательно, будто хотел сохранить в памяти каждую черту лица. Его взгляд задержался на её глазах, на лёгкой