Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

— Чего говорили?

— Да цифры. Доклады. Сколько, чего, уточненные.

Ага, особо ничего толкового.

— А лях?

— А… — По лицу богатыря было видно что ему бы поспать малость, ночное дежурство все же выматывало даже его. — Передал да. Сказал, что не Лисовский то. Что на коне там в огне скакал. Говорит похож на полковника одного. Петра Копачевского, из их братии. Но… Там это. По доспехам и по общим признакам.

— А голова? — Я удивился.

— Чего не знаю, государь. — Богатырь пожал плечами. — Может недопонял, но вроде конь его сильно потоптал. Может… — Он кашлянул. — А может шлем так смят, что и не снять.

М-да. Действительно. В той мясорубке, которая была ночью на центральном направлении, могло случиться и такое. Цепные ядра, падающие стволы деревьев, град пуль. А этот лихой пан гонял там на коне как ошалелый, раздавал команды и не давал отступать.

— Спасибо.

— Храни тебя господь, государь. — Пантелей перекрестил меня. — Вверяю защиту твою этим двум. — На лице его расплылась улыбка.

Богдан и Абдулла тоже проснулись. Ванька суетился у костра. Он был заспанный и недовольный. Но уже сварганил что-то. Еда готовилась еще с вечера, томилась на углях, как часто он делал.

Сотня Якова почти в полном составе тоже готовилась.

Я приметил сотника, махнул ему рукой.

— Раздели с нами трапезу. — Проговорил, когда он подошел.

— Благодарствую. Кха… Благодарствую, государь. — Он принял миску с едой. — Готовы мы. Считай, готовы.

— Как люди?

— Люди… — Он пожал плечами. — Устали люди. Но понимают что и почему. Лисовского — то думали убили ночью. А оно оказалось нет. Живой, сволочь. Ушел.

— Отдохнули?

— Да, до боя отдыхали, как ты приказал. Да и после. Тоже немного. Но тут, кха, уже сложнее. — Он повел плечами. — Злости много, ярости.

— Дело сделать надо.

— Знаю. Каждый из них, из нас то есть, знает, государь. Не подведем. Мы за тебя на все.

Я кивнул ему.

Минут через пятнадцать отряд выступил. Еще пять-семь минут, и мы были вне лагеря, двигались на север по склону пологого холма туда, где ночью гудели трубы. На выезде нас встречали поклонами. Разбор раненых, пленных и мертвых продолжался. Часть леса была потушена. Несколько мест еще дымилось, но уже было понятно, пожара никакого не случится.

Убитых со стороны неприятеля было много. А место битвы с основным центральным отрядом выглядело в рассветной серости словно место какой-то битвы великанов, изломанные стволы деревьев, копоть, чернота от пожара, кровь, тела. Все взрыто, раскурочено.

— Жестокий бой был. — Процедил Богдан. — Ночью — то и не приметишь.

— Да. — Кратко ответил я. Толкнул пятками коня и мы двинулись вперед.

Ориентироваться по следам было сложно, но почти сразу мы наткнулись на первый разъезд. Утомленные бойцы, трое, поджидали нас на том месте, откуда трубили ляхи.

Главный слетел с седла, подбежал, поклонился.

— Государь, мы здесь ждем, с докладом.

— Говори. — Я понимал что разведка, передовые части, дозоры, ушли еще раньше чем мы. Авангард войска выдвигался с первыми лучами, но эти люди были здесь еще с момента боя. Кто-то уже преследовал Лисовского.

— Здесь. — Служилый человек обвел рукой позицию. — Здесь стояли они. Без шатров, без обозов. Только кони. Много коней, очень много. — Он задумался, словно считал в голове. — Мыслим мы с товарищами, что больше тысячи. Мыслим, государь, что ночью они сюда вышли, разделились. Конными мало кто в бой пошел, спешились и обходить нас стали. А здесь лошадей своих оставили.

Ночной бой и конная атака дела плохо совместимые, поэтому получилось то, что получилось.

— Когда поняли, государь, что мы их… Что твоя воля. — Он поклонился. — Их упыриную силу бесовскую ломает. — Распрямился, перекрестился размашисто. — Так и бежали.

— Думаешь по дороге? — Уточнил я.

— Мыслим да. Впереди разъездов много. Мы здесь по приказу, мы тебя ждали, чтобы доложить.

— Спасибо, боец, за службу.

Говоривший вытянулся по струнке и согнулся в поклоне, рукой земли коснувшись.

— Мы за тебя, за веру православную против этих… Этих упырей — то, себя не щадя. Мы завсегда.

— За это и благодарю.

Я толкнул коня пятками и мы, построившись в походные колонны, двинулись вперед. Чтобы обезопасить себя, я пропустил вперед пару сотен бойцов и с сотней Якова занял не самую переднюю часть войска, не острие нашей ударной группы, а место в массе, прикрытое другими людьми. Разведка разведкой, но мало ли что, лучше не подвергать себя дополнительному, бесполезному риску.

Шли на север. Час, второй.

Вестовые приходили, докладывали что происходит. Лес был все таким же, но чем дальше мы шли, тем больше пахло сыростью и болотом. Мха было больше и все чаще встречались на склоне к реке и в ее русле валуны. Небо было чистым, солнце всходило и согревало наши сотни. И как-то на душе становилось бодрее.

На исходе второго часа примчался вестовой. Встревоженный и напряженный.

— Государь там… Там ляхи побитые.

— Побитые?

— Да, на суках висят. — Он сглотнул. Видно было, что сам все это узрел своими глазами и малость не по себе ему было.

— Далеко?

— Да по дороге, там. Мы как вышли. Сразу сюда. Версты две.

— Едем. — Проговорил я спокойно.

Дорога, если не сказать направление, петляла, обходила заболоченные участки и взгорки. То здесь то там я стал замечать павших лошадей. Гнали их нещадно и не выдерживали звери. Кое где встречались даже убитые седоки. Стреляные раны или глубокие, сеченые саблей. Не часто. За те две версты, что мы шли к обозначенному вестовым месту,может быть десяток, полтора зверей и пять человек.

Возможно их было больше, но кто-то пал глубже в лесу. Или его туда оттащили. Хотя. Врядли. Смысла какого-то в такой скрытности не было.

Дорога пошла чуть на холм, и там я уже издали, из-за поворота, увидел слетевшихся воронов. Колонна моя уже проходила это место и видно было, что люди, идущие первыми, крестятся, сплевывают на землю.

Наконец-то подъехали.

Несколько разлапистых сосен. Край начавшегося бора. Валуны массивные сложены словно их кто-то сюда притащил тысячи лет назад. От дороги все это отстоит метров на пятьдесят где-то. Форма капища выложена. Не просто они так валяются, а со смыслом