Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

— Здравствуй, хозяин лесной. — Проговорил я спокойно. — Не стрелять. Ждать, готовить мушкеты.

Все это я сказал в надежде, что замершие позади люди из сотни Якова, ситуацию видят. Но это было неточно. Мою спину они примечали, иначе никак. А вот то, что творится за капищем, не факт.

Но массовый запах пороха, все же сто аркебуз заряжается, мог медведя отпугнуть.

Зверь уставился на меня. Расстояние — то приличное. Я медленно вытащил бебут. Поднял руки кверху и звякнул металлом об металл. Драться с косолапым казалось мне глупой, безумной затеей. Пускай идет восвояси. Хорошо бы здесь все поджечь. Но, раз пришел, то может он все и пожрет? Как воспримут это мои, сильно верящие в мистику, набожные и суеверные служилые люди? Тут вот черт его знает. У задонского монастыря, когда я со старцами про крест, про медведя говорил, все это было воспринято как чудо. Тут кто знает.

Я звякнул вновь. Еще и еще раз.

Услышал как бойцы за спиной готовились стрелять. Богдан, судя по звукам, замер и приготовил огнестрел.

Медведь был недоволен тем что мы его гоним. Но он не был идиотом. Понимал, людей здесь много. Запахи сводили его с ума. Вряд ли на своей жизни он часто ощущал столько добычи на своей территории. Запах крови будоражил ему мысли.

Продолжая звенеть клинком об клинок, я сделал шаг назад.

— Мы уйдем. Лесной хозяин. — Проговорил спокойно. — А ты тут прибери. Тут инородцы натворили дел. Но, ты ешь. Оно все в землю уйдет. В нашу с тобой. Родную.

Удар, еще удар, делал шаг за шагом назад.

Мишка взревел, поднялся на задние лапы. Махнул одной, потом второй, словно провожал нас. Ну а я отходил. Поравнялся с Богданом.

— Может… Пальнуть.

— Зачем? Он же не нападает. Полезет, бей. А пока, идем.

Мы вдвоем шаг за шагом пятились. Бойцы сотни Якова, поступившись своим страхом, постепенно двигались к нам и довольно быстро мы поравнялись с ними. Косолапый рыкнул еще раз, он явно обозначал что это все на капище его добыча.

— Раз косолапый пришел, то никакого колдовства тут нет. — Спокойно произнес я.

Ситуация как-то сама собой разрядилась. Все мы отступили из леса, стали седлать лошадей. Бойцы смотрели на меня как… Да примерно так же, как в те случаи, когда я творил очередное странное для них. Жигмонта выкрал,получай взгляд. Француза, шведа или какого-то еще толкового бойца одолел, тоже. Ну и сейчас уставились во все глаза.

— По коням, братья. Не будем мешать хозяину леса есть оставленное.

Подошел, взлетел в седло. Все остальные молча последовали моему примеру. И мы устремились вперед. Колонна нашего войска все еще шла мимо. Бойцы поглядывали на окровавленные деревья и тела убитых там, в лесу. Но это уже было не важно. Просто место, очередная попытка заморочить нам головы, внушить страх. А по факту они добили раненых, тех кто не мог держать темп. Оставили лошадей.

Возможно, конечно, Лисовский в это действо вкладывал какой-то мистический смысл. Тут сказать сложно. Но для меня это была обыденность. Мы видели на обочине дороги, по бокам гатей, в кустах также тела убитых и лошадей. Они встречались не часто, но с приличной периодичностью.

А войско двигалось вперед.

До полудня было еще прилично, как вестовые принесли хорошие известия. Отряд, уходивший от нас, встал отдохнуть. Приметили они его на холме, все на этой же дороге. Ни деревень, ни хуторов постоянных здесь не было. Может что-то удобное для стоянки они нашли. Но бойцы, вернувшиеся из разведки, докладывали что просто сосняк, где есть подлесок. Этим можно хоть как-то накормить коней. Хотя, конечно, вряд ли эти люди повели лошадей без запасов фуража. Без обоза ладно. Но тогда с заводными скакунами и припасами.

— Сколько?

— Версты три, может четыре. Тут же по прямой — то сложно, посчитать тяжело от этого. — Поклонился гонец. — На взгорке, в боре стоят. Числом сотни… — Он задумался. — Не знаю, государь, не гневись. Понять сложно. Коней-то у них много, а вот людей поменьше. Наш главный, что меня отправил, он решил что сотни три их. Но… но правда или нет, не ведаю.

— Но не тысяча же?

— Нет, думаю нет. Меньше. Раза в два точно. Может и сто быть и пятьсот. Близко — то мы подойти не смогли.

— Благодарю за службу. Весть хорошая.

Я роздал приказы, и мои походные колонны чуть замедлились, двинулись вперед пешком.

Почему так? Раз враг впереди, лучше чтобы кони не сильно устали на подходе. Да и люди тоже не так страдали от быстрой скачки. Если биться, то нужно использовать все преимущества, какие только есть.

Мы шли, и меньше чем через час вышли к тому самому бору. Враг был уже где-то совсем близко. Но атаковать здесь в конном строю было тяжело. Наскоком лететь через лес, даже более редкий чем лиственный, очень опасно. Вряд ли лесовички успели нарыть здесь волчьих ям. Но! Что важно, они могли быть здесь и до этого. Может это какой-то сторожевой рубеж. Территория — то нам не очень известная. Так что идти нужно очень и очень осторожно.

Я приказал походные порядки развернуть в боевые. Авангард спешивался, отряды, что шли за ним, следовали его примеру и расходились влево и вправо от дороги. Начинали заходить полукольцом в бор, чтобы начать давить тех, кто был на холме. Примут ли они бой или попытаются уйти? Если второе, то дальше это игра в выносливость скакунов. И мы рисковали ее не выиграть. Потому что заводных у врага больше. В разы больше. Но я не очень понимал насколько звери лисовичков устали. От этого зависело очень и очень многое. Принудить людей сражаться, бежать, отходить, не есть и не спать — задача посильная. Провернуть то же самое со своими табунами еще ни в одной армии не удавалось. Начнешь делать так, и боевые возможности сил сразу резко упадут.

— Отчего не удирают? — Процедил Богдан. — Заманить нас хотят, не иначе, государь.

— Может. А может сил удирать — то уже нет. Нас больше, сил у нас больше, кони свежее.

— И с нами бог. — Довольно улыбнулся Богдан. — Жаль, государь, капище то поганое не спалили.

— Ага.