Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Он кашлянул,смешался.

— Не… Не признали мы. — Вскинул глаза. — Колдовство! Колдовством он нас всех заставил! Ирод проклятый! Упырь чертов! Людоядец, кощей, аспид! — Наумов сплюнул зло. Но мне это все больше напоминало игру. Ведь совсем недавно все они ему служили, а теперь предали, поняв что дело повернулось к ним вообще не тем местом, каким хотелось бы.

— Это ты про Лисовского, служилый человек.

— А про кого же еще, государь мой? Про него, проклятого. Он нас всех смутил.

— А что Рес-публиция?

— Да как… Как не служить то. Мы же ему все, все верны были. Он наш полковник был, гетман. Кто же знал, что он колдовством черным всех нас — то. Ужасом каким. Он же и детей и женщин и людей. Сам я видел, как… прямо в чаны, на колы и кровь… Ей богу…

Что-то понесло этого «Остапа». Я вновь вскинул руку.

— Так! По порядку давай! — Сам уставился на казака. — Вижу, ты человек пострадавший в деле. Сказать что желаешь, раз третьим пришел.

— Я… — Протянул расписной атаман. — Помолчу пока. — Поклонился. — Благодарствую, го… Государь за… — Вновь поклонился, не зная что и ответить. Он в целом среди этих троих выглядел хоть и наиболее чудно, как павлин, но внушал мне больше доверия. Конечно. Вряд ли он был меньше прочих причастен ко всем творимым войском Лисовского злодеяниям, но если так рассудить. Ляхи интервенты. Служилые дворяне предатели. Можно конечно тут списать все на то, что мол ввели их в заблуждение подметными письмами, а потом запугали до невозможности слово сказать против. Но факт есть факт. Какой-то Рес-публиции присягнули и служили.

Ну а казак, он что. Он, по факту — то человек нанятый для войны. Немного грабитель, как и все здесь, немного профессионал своего дела. Но его интересы, это не интересы иной державы. У казаков с этим вообще сложно. У них же на Дону не царство, а вольница. Поэтому и договориться с ним, по идее, попроще будет.

— Продолжай по порядку. — Я уставился на дворянина. — Вопрос номер раз. Лисовский где?

— Схватили мы его. Самого Диавола. Схватили, государь. — Служилый человек перекрестился. — Он колдун, но… Мы смогли.

Я посмотрел на двух других, и они кивнули. Казак потупил при этом взгляд, а ясновельможный пан наоборот сделал вид, будто он один не убоявшись колдовства Лисовского, поборол и его и самых близких его людей.

Но что-то во всей этой ситуации меня беспокоило. Что-то здесь выглядело не так.

— А чего не привели?

— Убоялись, что… Ты и нас и его… Слово твое хотели услышать.

— Слово? — Я посмотрел на дворянина, потом на пана, и последним на казака. — А скажите мне, полковники колдуновские, чем же он таким вас прельстил? Вы же не первый год с ним, а тут на тебе. Раз, и решили предать. Он же проклянет вас, ваши души с собой в пекло заберет.

Наумов сделал шаг назад.

— Страшные вещи говоришь ты. — Перекрестился. — Страшные, государь мой. Мы — то. И я, и брат мой атаман, и ясновельможный пан Стравинский, хотим грехи наши искупить. — Он замотал головой. — Втянул во все это нас колдун. Но ты, сила твоя его превозмогла, ослаб он и мы… Мы.

— Так его и Репнин Александр Андреевич бивал. На Волге еще. И тогда вы ему верны оставались. А сейчас чего?

Смотрел пристально. Искал подвоха в их речах. Все меньше мне нравилось то, что они говорят и что происходит. Вроде бы и правда. Скорее всего Лисовского они схватили. Вряд ли врали они. Только такие же как и он, они упыри. Только размером поменьше. А здесь, решили коли власть меняется, быстро переодеться. Один к Сапеге намылился, лях. Второй сейчас поклонится и в войско вроде как вступит. Может не полковником, а сотником, но останется при земле, титуле и людях. И власть кое-какая будет. Ну а казак. Казаку — то что. Если браты его поддержат, ведь среди моих людей прилично казацкого воинства, то и жизнь его наладится.

А как? Как простить? Как понять?

Ведь каждый из них, и я был в этом уверен смотря в их глаза,жег, грабил, убивал. Да, формально по приказам Лисовского. Да, время смутное, тяжелое, страшное. Если не ты, то тебя. Но все эти трое, да и все окруженные сейчас, причинили столько горя нашей земле, что на сотню человек хватит, если не на тысячу или даже больше.

— Что про Рес-публицию скажете? — Спросил холодно.

Они чувствовали что я, судя по всему, не очень-то доволен разговором, переглядывались. Переговоры пошли в какое-то иное русло. Видимо думалось этим троим, Лисовского скрутят, схватят, мне сдадут, и молодой царь-государь смилуется и простит. Но, чем больше смотрел, тем больше думал,с прощением здесь все очень сложно.

Вновь вперед выступил шляхтич.

— Госшударь мосшковский. — Как Сапега заговорил. — Мы жше люди гетмана, мы…

— Только не говори, что служите просто и не ведаете. Вы воины, рыцари, никогда без служилых не обходилась власть. Вашими именами, вашей силой держится она. Говори! Кто задумал ее? Кто людей на это все подбил? — Я повысил голос и говорил громко, зло, отрывисто.

Подметил что мои бойцы стали поудобнее, чтобы в случае чего, быстро все закончить с этими тремя. Ну и пока с этими говорил, слушал. Звуков боя вроде не было. Но воинство мое, судя по всему, томилось в ожидании. Что-то нужно было сделать. Либо смириться и всех этих оставшихся упырей как-то отфильтровать. Как с Сапегой договорено было. Он за ляхов отвечает, ну а с наемниками и русскими мы как-то сами решим. Либо что-то уже делать.

Если они предали одного. То…

Да что тут говорить. — Смута. Ляхам вообще веры нет. Они за деньги воюют. Служилые Рес-публиции этой присягу дали. А казаки. Казаки в это время люди очень и очень разные.

— Что Рес-публиция?

— Так это гетман. — Вновь заговорил Наумов. — Гетман с Плещеевым сговорились. Шаховской. Корнозицкий, Просовецкий и еще многие. И дворяне псковские, что себя боярами… Сенаторами. — Лицо его перекосилось от страха. Видел он в моих глазах нарастающий гнев и никак