Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Смотрел и видел, что бойцы начали перешептываться и как-то лицами посерьезнее стали, собрались.

— Всех этих мертвых посмотреть, разобрать. Живых, собратьев этого упыря, снять, связать, кто в чувствах, допросить. Кто их лишился, привести в себя. Коли в смертях наших московитов повинен, жег села, города, убивал, грабил и святыни! Самое главное! Святыни хулил и ломал. То не видать такому прощения.

Лисовский издал каркающие звуки, похожие то ли на смех, то ли на кашель.

— Не выйдет. Ночь… ночь придет и всех вас поглотит лесная баба. Поглотит!

— А с этим упырем безумным я по свойски поговорю! — Кивнул Пантелею. — Сотня Якова здесь, остальные заниматься снаряжением, трупами, пленными. Нечего тут стоять и бояться.

Тот не сразу понял о чем речь, но кивнул и двинулся к сотнику, что встречал нас. Скорее всего туту были еще другие, но постепенно, я в это верил, богатырь всем все четко передаст.

Кивнул Богдану, мол подожди чуть подальше. А сам подошел, сел перед Лисовским.

— Значит так. — Начал тихо. — Свиделись мы с тобой, колдун. Только… — Улыбнулся. — На Руси колдуну одному быть. Либо тебе, либо мне.

Он дернулся, глаза его расширились от удивления.

— Бабу твою лесную знаю я. Был у нее. — Я врал конечно, кроме как в сказках про Ягу я ничего не слыхивал, но Лисовский жил в каких-то своих фантазиях. Особенно сейчас он цеплялся за них, потому что реальность для него, запугавшего всех и вся вокруг, пролившего очень и очень много крови, выглядела весьма удручающей.

— Врешь, пес.

Я отвесил ему пощечину и продолжил тихо. Так чтобы слышал меня только он.

— Видел я ее воинов. В избе ее ночевал. Корела. Думаю, знаешь ты этого казака.

Понял по взгляду что знает и опасается. Ведь за названным мной человеком тоже ходили странные истории. Только вот спился он где-то в Москве. Примерно после того, как я оттуда, прошлый я, двинулся на юг. А может до сих пор пьет. Кто его знает.

— Так вот. — Я буравил его взглядом. — Марене, Гекате, Лилит до тебя дела нет. Ты не здешний… — Он дернулся еще сильнее, смотрел на меня со все больше растущим сожалением, непониманием. — Ты их цепной пес, глупый, любящий кровь. Ты даже не понимаешь с чем связался, с какими силами, ясновельможный пан. Заигрался ты. — Я усмехнулся, положил ему руку на плечо.

Он глянул на нее, на меня. Резко дернулся. Ощерился.

— Брешешь! Брешешь москаль! Я! Это я!

— Да ты, ты пес ее цепной. Убогий и глупый.

— Нет… Нет!

— Хочешь проверить? — Усмехнулся я. — Бери саблю, сразимся.

В его глазах мне виделся нарастающий ужас. Он затряс цепями, затряс головой.

— Я! Александр! Юзеф! Лисовский! Именем моим! И госпожи праха, мрака, болот и тлена! Я! Царик московский, москаль! Москаль!

— Договаривай. — Усмехнулся я.

— Бейся со мной! Бейся! И я пожру тебя, как их всех!

— Богдан. Сними с него оковы. Пан хочет на шаблях меряться. — Я целенаправленно произнес это с усмешкой, изменив произношение. Казак мой верный обалдел от такой просьбы и застыл, как вкопанный.

Сам уставился на пана Лисовского. Мучал меня один вопрос.

— Ты же знаешь? — Проговорил я тихо. — Что скоро всей вашей Польши, всей Речи Посполитой не будет. Сто лет, сто пятьдесят. Сколько там, до раздела между Россией, Австрией и Пруссией? А? Сколько?

* * *

Пари с генералом, война с дядей за наследство и запуск типографских станков. Корсет и предрассудки — не помеха для той, что не боится испачкаться в краске!https://author.today/reader/552993

Глава 18

Глава 18

Он воззрился на меня, как на безумца и на сердце моем отлегло.

Нет, не видел я в его глазах понимания. А такое скрыть, да как? Я сейчас ему сказал ту историю, которую знал сам. Уверен, у любого человека из моего времени, попавшего сюда так же как и я, такой вопрос вызвал бы определенные эмоции. Здесь совсем иное.

— Ты. Москаль. Сдурел. — Процедил он зло. — Чтобы Речь Посполитая между вами и кем? Немцами? Ты… — Он мотнул головой. — Ты совершенно безумен. Но. — Рот его исказила очередная гримаса, он ощерился подобно волку и произнес второй раз свой вызов. — Я вызываю тебя! Бейся! Пес! — Взгляд его устремился за мою спину. — Все вы! Москали! Псы! Сукины дети! Трусы! Ни…

Дальше он захрипел, потому что я отвесил ему пощечину. Выбить зубы можно было, но нужно перед своим войском показать, что мы бьемся более-менее на равных. Если я ему сейчас сломаю нос, зубы или как-то еще покалечу, что это будет за поединок. А мне нужен он. Нужен побежденный и сломленный. Можно, конечно, прирезать этого упыря. Но! Надежнее для меня и ценнее возить его по городам и весям. Псков, Новгород, Великие Луки. И прочие городки северной земли, решившие что Рес-публиция эта чертова их защитит. От кого? От таких, как он сам, пан Юзеф и его лисовчиков? Звучит глупо. Но лучше показать этого упыря и четко дать понять, что кончилось все, чем штурмовать укрепленные поселения.

— Ну коли вызвал, сейчас тебя раскуют и дадут саблю. — Я усмехнулся. Ему в лицо. — Жду.

Он замер на миг. Насторожился, а потом начал смеяться словно безумный. Так, что даже на кашель сорвался.

— Ты… Ты… Никак не мог выговорить до конца. Ты безумен, москаль! — Ощерился. — Я сожру тебя, как щенка. И твой бог… Твой бог тебе не поможет.

Смерил его взглядом, вздохнул. Посмотрел на Богдана, тот стоял и не делал ничего.

— Чего замер? Казак.

— Государь мой. — Тот склонил голову. — Не… Не могу я. Лучше… Лучше так забить его, сжечь, спалить.

Посмотрел на него. Так-то можно. Только что мы получим? Мы получим миф о колдуне, что обитает в псковской земле. Один разбойник, второй, третий возьмут его имена, скажут, что сила его теперь в них. И еще несколько лет все это откровенное дерьмо и безумие с Рес-публицией мы будем расхлебывать. А города? Кому они откроются? Как мы их осаждать будем? Кому они поверят? Даже если я не казню тех троих и часть войска Лисовского, то что? Да Смута, все предать и перебежать смогут. Не