Чадо из Майнкрафта - KWIL

Теперь в бой вступил второй босс — тот, что в шлеме-черепе. Он двинулся вперёд, и его меч-коса описывал в воздухе широкие дуги, рассекая всё на своём пути. Жека пригнулся, пропуская лезвие над головой, и ударил демона в колено. Меч звякнул, встретив обсидиановую броню. Демон хмыкнул и ударил снова — на этот раз цепью. Цепь обвилась вокруг щита Жеки, рванула, выдернула щит из рук. Щит улетел в угол зала.

— Ах ты ж!.. — выругался Жека и выхватил динамит.

Он поджёг шашку и швырнул её под ноги демону. Взрыв грохнул, разнося обсидиановые плиты и отбрасывая тварь назад. Демон пошатнулся, его броня треснула, из трещины потёк чёрный дым. Жека не дал ему опомниться — бросился вперёд, на ходу меняя меч на топор, и обрушил удар на шлем. Шлем раскололся. Под ним оказалось лицо — старое, измождённое, с глазами, в которых вращались крошечные галактики. Демон улыбнулся разбитым ртом и попытался что-то сказать. Но Жека не слушал. Он ударил снова. И снова. И снова.

Когда демон упал и рассыпался облаком фиолетовых частиц, Жека уже переключился на следующую цель. Его броня была повреждена, здоровье просело до четырёх сердец, но зелье регенерации ещё работало, и полоска здоровья медленно ползла вверх. Он оглядел зал. Безликие кончились. Клинки Логоса — те двое, что выжили, — отступали к тронам, прикрывая свою госпожу. А госпожа — Герцогиня Абсолютной Тишины — всё ещё сидела на троне. Она больше не улыбалась.

Она встала.

Движение было плавным, текучим, как вода. Её платье из слёз заструилось, заискрилось, запело какую-то неслышную мелодию. Веер раскрылся, и Жека увидел, что каждое перо — это лезвие. Герцогиня взмахнула рукой, и лезвия сорвались с веера, полетели в него — десятки, сотни крошечных кинжалов, каждый из которых мог пробить сталь.

Жека поставил три блока подряд. Лезвия вонзились в камень, раскололи первый блок, застряли во втором. Он поставил ещё блоки. Ещё. Он отступал, строя стену перед собой, и лезвия летели, летели, летели, кроша камень в пыль. Одно лезвие пробило брешь и вонзилось ему в плечо. Сердце упало. Два с половиной. Жека выпил зелье здоровья, не глядя, и продолжал ставить блоки.

— Хватит! — крикнул он и швырнул под ноги Герцогине ещё один динамит.

Взрыв. Дым. Тишина.

Когда дым рассеялся, Герцогиня стояла на том же месте. Её платье было порвано, одна рука висела плетью, с рогов сорвало золотые кольца. Она была ранена. Серьёзно ранена. Но она всё ещё стояла. И она всё ещё улыбалась.

Жека подошёл ближе. Он тяжело дышал. Сердец осталось три. Броня треснула в четырёх местах. Зелья кончались. Но у него ещё был меч. И у него ещё была лава.

— Знаешь, — сказал он, глядя на Герцогиню. — Ты крутой моб. Реально крутой. И лут с тебя, наверное, жирный. Но у меня идея получше.

Он достал поводок.

Герцогиня смотрела на него, и в её белых глазах — впервые за много веков — мелькнуло что-то похожее на недоумение. Что он делает? Почему он не добивает её? Что это за верёвка?

Жека шагнул вперёд, и прежде чем Герцогиня успела что-то сделать — взмахнуть веером, произнести заклинание, просто отступить, — он защёлкнул поводок на её шее. Раздался характерный звук. Клик.

Герцогиня Абсолютной Тишины, Глас Пустоты, повелительница концепции безмолвия, существо, которое помнило рождение первых звёзд, — стояла на поводке. Её лицо застыло. Она не могла понять, что произошло. Она попыталась сорвать поводок — не вышло. Попыталась телепортироваться — поводок дёрнул её обратно. Попыталась ударить похитителя ментальным импульсом — импульс рассыпался, не достигнув цели. Для неё это было невозможно. Для Жеки — обычная игровая механика.

— Будешь моим питомцем, — сказал он. — Третий в коллекции. Изабель, Винсент — знакомьтесь. Это… э-э-э… как тебя назвать? Герцогиня? Длинно. Будешь Гера. Или Груша. Нет, Гера лучше. Короче, ты теперь с нами. Привыкай.

Он потрепал её по голове, и Герцогиня — бессмертная, древняя, ужасающая — вздрогнула. Не от боли. От унижения.

* * *

Он основал базу прямо в этом зале. А почему нет? Место отличное: просторно, темно, атмосферно. Лава у входа всё ещё горела — будет естественной защитой. Баррикады остались стоять — можно использовать как основу для стен. Ресурсы, добытые с мобов, пошли в дело: обсидиан, костяные блоки, странный чёрный кварц, который Жека назвал «адским камнем», хотя это был совсем не адский камень.

Он поставил верстак, печь, сундуки. Разобрал троны — они были сделаны из отличного материала, похожего на обсидиан, но с золотыми вкраплениями. Из колонн наделал блоков. Из цепей второго босса выковал новую броню — она получалась прочнее алмазной и давала какой-то странный бонус: когда он её надевал, его движения становились тише, а удары — точнее. Зачарование? Или особенность материала? Неважно. Работает.

Герцогиня стояла у стены, привязанная к вбитому в пол колышку. Она больше не пыталась сопротивляться. Она смотрела, как пришелец разбирает её тронный зал на кубики, и в её белых глазах медленно проступало осознание. Это не враг. Это не герой. Это не демон и не бог. Это что-то совершенно иное. Что-то, чему нет названия. Что-то, что не подчиняется никаким законам — ни смертных, ни демонов, ни даже Пустоты.

А Жека, закончив с базой, сел на новый трон (он скрафтил его из костей и обсидиана, получилось круто) и открыл инвентарь. Трофеев было много. Зелья, кристаллы, песочные часы, флаконы с душами, какие-то свитки. Ингредиенты для новых рецептов. Материалы для новой брони. И главное — проход дальше, в следующий зал, где, как он подозревал, сидел главный босс этого данжа.

— Отличный рейд, — сказал он, потягиваясь. — Отличный. Завтра продолжим. А сейчас спать. Вы, — он посмотрел на троих пленников, — тоже спите. Завтра тяжёлый день.

Он поставил кровать (шерсть, три блока досок — классика), лёг и почти мгновенно уснул. Ему снились лабиринты, боссы и бесконечный лут.

А в сердце Лабиринта Сумеречный Монарх поднялся со своей горы масок и сделал шаг вперёд. Впервые за тысячелетия он собирался покинуть тронный зал и выйти навстречу гостю сам. Потому что этот гость только что пленил Герцогиню Абсолютной Тишины. И сделал это играючи. С улыбкой. С верёвкой. И это было самое интересное, что происходило в Лабиринте за последние десять тысяч лет.