Чадо из Майнкрафта - KWIL

назад, тяжело дыша. Такого он не ожидал. Этот босс был не просто сильным — он был сломанным. Он игнорировал блоки. Он летал. Он удалял динамит. Его атаки проходили сквозь броню, как будто её не было. А его глаза — эти вращающиеся галактики — смотрели на Жеку с холодным, безжалостным любопытством. Как учёный смотрит на подопытную мышь.

— Так, — выдохнул Жека, отступая к выходу. — Это не фарм. Это PvP с читером. Он меня давит. Он меня просто уничтожает. Надо валить. Срочно.

Монарх двинулся за ним — всё так же медленно, всё так же неумолимо. Его меч тьмы описывал в воздухе ленивые дуги, и от каждого взмаха по мосту пробегали трещины. Жека понял: если он сейчас не придумает что-то, босс догонит его и прикончит. А умирать в хардкоре нельзя. Умирать в хардкоре — это конец игры.

И тогда он начал строить.

На бегу, не останавливаясь, он выбрасывал из инвентаря блоки булыжника. Первая стена выросла прямо перед Монархом — три блока в высоту, пять в ширину. Монарх прошёл сквозь неё, но на это ушла секунда. Вторая стена — уже толще, четыре блока. Третья — с прослойкой из обсидиана. Четвёртая — с лавой внутри, которая потекла по коридору, едва Монарх разрушил оболочку. Пятая — из костяных блоков, добытых с приспешников. Они были хрупкими, но при разрушении взрывались облаком осколков, и это тоже замедляло босса.

Жека строил и отступал, строил и отступал. Его руки мелькали, как у пианиста. Он выливал лаву, ставил блоки, снова выливал лаву, снова ставил блоки. Коридор позади него превратился в полосу препятствий — стены, баррикады, лавовые лужи, костяные ловушки. Монарх проходил сквозь всё это, разрезая препятствия своим мечом тьмы, раздвигая стены силой мысли, но каждое препятствие задерживало его на секунду. На две. На три. Этих секунд Жеке хватало, чтобы оторваться.

— Не догонишь! — крикнул он через плечо. — У меня блоков навалом! Я могу так весь Лабиринт застроить!

Изабель и Винсент бежали впереди, спотыкаясь и путаясь в поводках. Герцогиня, всё ещё на привязи, двигалась с неестественной плавностью, но её лицо было искажено ужасом. Она оглядывалась назад, на разрушаемые стены, на просвечивающий сквозь них свет глаз Монарха, и шептала что-то на своём языке — не то молитву, не то заклинание.

Жека влетел на свою базу, развернулся и начал закладывать вход. Обсидиан — первый слой. Булыжник — второй. Лава — в щели между слоями, чтобы текла и создавала дополнительную преграду. Костяные блоки — третий слой, которые взорвутся осколками, если Монарх их сломает. Потом ещё обсидиан. Потом ещё булыжник. Он работал как одержимый, не останавливаясь ни на секунду. Его руки дрожали от напряжения — не от страха, а от адреналина.

Через десять минут вход в базу был замурован наглухо. Десять слоёв различных материалов. Лавовые карманы. Костяные ловушки. Даже пара динамитных зарядов, заложенных между слоями — на случай, если босс всё-таки пробьётся.

Жека отошёл от стены, тяжело дыша. Сердца восстановились до пяти — зелье регенерации всё ещё работало. Рядом, привалившись к стене, сидели Изабель и Винсент. Они были бледны как смерть, их колотила крупная дрожь. Герцогиня стояла у дальней стены, всё ещё на поводке, и смотрела на замурованный вход. Её белые глаза были расширены. Она только что видела, как её Повелитель — существо, перед которым трепетали миры, — был остановлен. Не побеждён, нет. Но остановлен. Задержан. Вынужден пробиваться через стены, которые этот странный пришелец возводил быстрее, чем Монарх их разрушал.

С той стороны донеслось несколько глухих ударов. Стена задрожала. С потолка посыпалась чёрная пыль. Жека напрягся, сжимая меч. Удары продолжались — размеренные, тяжёлые, как шаги великана. Потом наступила тишина.

Долгая, звенящая тишина. Монарх не пробился. Или не стал пробиваться. Или решил, что это не стоит усилий. Жека выждал ещё минуту, две, три. Тишина не нарушалась.

— Ушёл, — выдохнул он и сполз по стене на пол. — Фух. Это было близко. Очень близко.

Он посидел немного, приходя в себя, потом встал и подошёл к верстаку. На его квадратном лице застыло выражение, которое Изабель и Винсент видели впервые. Не веселье. Не азарт. Не скука. Это была решимость. Холодная, твёрдая, как обсидиан.

— Так, — сказал он, выкладывая на верстак ресурсы. — Этот босс — он реально сильный. Самый сильный из всех, кого я встречал. Он меня размазал бы, если бы я не сбежал. Но это ничего. Это просто значит, что я был недостаточно готов. Недостаточно застроился. Недостаточно прокачался. Недостаточно нафармил.

Он обвёл взглядом свою базу — стены, шахту, сортировочную, портал. Всё это было хорошо. Но недостаточно. Против Сумеречного Монарха этого было мало. Нужно было больше.

— Я превращу эту базу в крепость, — сказал он, и его голос прозвучал неожиданно серьёзно. — Нет — в машину смерти. Я застрою каждый угол. Я поставлю раздатчики на каждом шагу. Я вырою ров с лавой по всему периметру. Я сделаю автоматические пушки, которые будут стрелять динамитом по таймеру. Я накрафчу столько големов, что они заполнят весь зал. Я зачарую броню на максимум. Я сделаю зелья, которые дают неуязвимость. Я найду способ остановить его магию. И когда я закончу…

Он стукнул кулаком по верстаку, и инструменты подпрыгнули.

— Когда я закончу, я вернусь в тот зал. И я зафармлю его. Не он меня — я его. Понятно?

Никто не ответил. Изабель и Винсент смотрели на него и не понимали слов. Но они понимали тон. Герцогиня, стоявшая у стены, тоже смотрела — и в её белых глазах впервые за много веков мелькнуло что-то похожее на надежду. Или на страх. Или на то и другое сразу. Потому что она только что видела, как её Повелитель — непобедимый, вечный, всесильный — не смог догнать это существо. И она начинала понимать, что пришелец, который держит её на поводке, возможно, опаснее, чем она думала. Возможно, опаснее, чем кто-либо мог предположить. Возможно, опаснее самого Монарха.

А Жека уже раскладывал блоки и прикидывал план новой обороны. Он не знал, что такое поражение. Он знал только одно: это его игра. Его мир. Его правила. И какой-то босс, пусть даже с галактиками в глазах, не отнимет у него победу.

Глава 20

Армия выступила на рассвете.

Триста тысяч человек — такого мир не видел со времён