Тени во времени - Кристофер Руоккио

эту паузу, Эдуард сказал: «Они участвовали в событиях после Второго Крессгарда, в этом я уверен. Это было до моего времени, но когда лорд Пауэрс захватил «Ехидну», они появились вскоре после этого... как стервятники, как он всегда говорил».

Внимание Каима-Олорина переключилось на агента в очках. «Вы знали лорда Пауэрса?»

«Только в конце его жизни», — ответил Эдуард. «Перед тем, как он вернулся на Эшблесс в последний раз».

«Мститель!» Каим-Олорин вздернул подбородок и откинулся на спинку стула. «Всегда хотел с ним познакомиться».

«Я не был по-настоящему знаком с ним», — вздохнул Эдуард. «Я работал под его началом чуть меньше года, прежде чем лорд Оберлин...» Воспоминание о смерти Фридриха Оберлина, казалось, настигло молодого Альбе, и он дотронулся до своего ожерелья через рубашку. «Капелла вечно что-то вынюхивает о нашей работе. Отчасти по этой причине мы проводим ее в такой секретности. Между Капеллой и Легионами мы бы никогда не смогли ничего сделать... но я видел, как в дело вмешивались Стражи. Они захватили наши раскопки в том, что, как мы полагаем, было родной системой Вайарту. Затем переместились на Эмеш после того, как, ну, вы были там. Но операция на Воргоссосе это первый случай, когда я услышал, что они вышли на поле боя».

«Но луч высшей материи?» — спросил князь.

«На самом деле, дуга высшей материи», — поправил я его. Как и в случае с плазменной горелкой при непрерывном огне — как при солнечной вспышке — высшая материя в перчатках Стражей была закручена в плотную дугу, которая для глаза выглядела как единый луч. В результате получался меч длиной более ста футов. Страж, которого Рамантану и Инамакс убили в зале, не осмелился использовать его из-за боязни пробить внешний корпус, но в просторах трюма вокруг компьютерного ядра у его собратьев не было таких препятствий. Направленный с обычной для человека скоростью, луч мог пробить любой щит, разрубить все, что было менее прочным, чем адамант.

«Подумайте, что можно было бы сделать с таким оружием. Оно могло бы уничтожить осадную башню одним ударом, убить сотню человек! Такое оружие должно быть на каждом поле боя в галактике. Почему его не используют?»

Капитан Гошал удивил меня, вставив: «Количество высшей материи, необходимое для этого... стоимость будет...»

«Огромной», — согласился князь Каим.

«Капелла существует не для того, чтобы сражаться с врагом», — цинично заметил я. «Она существует для того, чтобы держать нас на поводке». Я посмотрел по очереди на всех присутствующих. «Она существует для того, чтобы держать меня на поводке, по крайней мере, на данный момент. Император мог бы послать своих солдат, но Капелла вмешалась. Им нужен был Воргоссос. Им нужен был «Демиург». Им нужна была смерть Кхарна Сагары. Они хотели моей смерти. И почти добились успеха, чуть не убили мою дочь. Этот ублюдок, Кедрон...» Я прервался и покачал головой. «Мы почти дошли до конца, обещаю тебе. Но есть еще кое-что...» Я встал, подошел к окну, чтобы посмотреть на зубчатые стены, бастионы и башни, контрфорсы, шпили, минареты этого огромного вавилонского корабля. «Знаешь, я всегда чувствовал себя... скорее как Тесей, прокладывающий себе путь в лабиринте...» Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. «Эта... ситуация на Воргоссосе — после Воргоссоса, по правде говоря — была своеобразным лабиринтом... и, как в каждом хорошем лабиринте... в центре этого лабиринта было чудовище».

Я отразил луч Стража острием своего меча. Останки людей Анназа валялись повсюду в этом огромном зале. Один из крылатых мертвецов лежал на мосту, между Стражами и мной. Несколько локтей лезвия прошло мимо моей левого бока. Пока я держал оборону, этот Страж, по крайней мере, не мог до меня добраться, не отключив свой луч. В этом и заключалась моя самая большая опасность. Чтобы добраться до другого конца моста, мне нужно было пройти между двумя мечами из высшей материи длиной не менее двухсот футов. Я мог преодолеть это расстояние за секунды — в этом не было проблемы. Проблема заключалась в том, что любой из них или оба в любой момент могли отключить свои мечи, прицелиться и — после нескольких секунд, необходимых для перезарядки пентакваркового резервуара — выдвинуть клинок и выстрелить им в меня, как из ружья, быстрее, чем я успевал парировать.

Смогу ли я сократить расстояние между нами, прежде чем кто-либо из них попытается сделать это?

Второй Страж замахнулся на меня своим лучевым мечом, стремясь нанести удар по правой стороне, так что мне пришлось бы ослабить свою защиту, чтобы парировать его, оставив себя незащищенным от оружия его собрата. У меня не было ни доспехов, ни настоящей защиты. Ничего, кроме моего меча.

Ничего, кроме моей силы.

Я шагнул вперед, перемещаясь в высшее место, так что на мгновение показалось, что второй клинок прошел сквозь мою плоть насквозь. Вопль ужаса донесся от ирчтани вокруг и снизу, который превратился в крик радости, когда я сдвинулся на шаг. Теперь оба луча были слева от меня, захваченные моим клинком, зажатые друг другом, три луча из высшей материи, переплетенные, скользящие, как стекла из хрусталя. Их свет отражался от полированной черноты моста и слабо освещал далекие стены. Клинки таким образом оказались связаны, и я бросился на врагов, мое собственное оружие скрежетало по их оружию.

Обычные солдаты, возможно, сломались, дрогнули, попытались бы освободить свои клинки.

Но это были не обычные солдаты.

Это были Стражи Святой Земной Капеллы, фанатики Культа Земли, солдаты, десятилетиями тренировавшиеся в самых тяжелых условиях, чтобы стать одними из самых смертоносных бойцов в галактике. Один на один Страж мог противостоять Маэсколу из Джадда или кхандасаттве из Сид-Артурианцев...

…но не мне.

Тем не менее, они пытались. Не отступая, не сдаваясь, они поступили именно так, как я и ожидал.

Они расцепились, погасив свои лучи.

Если оружие работало как обычные мечи, у меня было несколько секунд — две, может быть, три — прежде чем они откроют по мне огонь. Я мог бы парировать один удар, но два сразу? У меня не получится защититься от неожиданностей, которые я не могу полностью предвидеть. Поэтому мне пришлось сделать единственное, что могло остановить Стражей.

Я перерезал мост под ногами всех нас.

Одним ударом я перерубил и поручни, и палубу. Мост представлял собой плоский пролет из черного металла, толщиной с палец. Две его половинки упали внутрь, под давлением искусственной гравитации корабля. Застигнутые врасплох, Стражи потеряли равновесие и полетели в пустоту. Предвидя обрушение, я прыгнул, ныряя в открытое