Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я ничего не сказал. С мрачным и неподвижным, как камень, лицом я отвел руку мужчины назад, надавив на нее всем своим весом, всей своей силой — силой, которую дал мне Абсолют. Рука мужчины сломалась как ветка, локоть хрустнул. Я услышал его крик, и через мгновение прижал его собственный клинок к его горлу.

Все было кончено, хотя вокруг нас лежали мертвые птицы.

Сражение закончилось. Стражи были убиты.

Восемь из них. И три снаружи. И один в зале — всего двенадцать.

Двенадцать — это число паломничеств, которые покинули Старую Землю перед Войной Основания. Двенадцать — лучей Имперского Солнца. Это было священное число. Правильное число.

Мы, безусловно, убили их всех.

Я стоял на коленях над телом убитого мной человека. Воздух все еще был окутан дымом.

«Ба-Аэта-до». Рамантану встал надо мной, из раны на его плече текла черная кровь. «Ты жив?»

Я поднял руку.

Ксенобит упал, как будто я ударил его, и остался лежать, сжимая меч и прижимая руку к ране.

Странная завеса подо мной была спутана, служа импровизированным саваном для мертвого Стража, ее поверхность была разорвана.

Она кровоточила.

Я застыл, все еще подняв руку, призывая к тишине, уверенный, что сошел с ума. Но нет. Это была кровь, сочащаяся из разорванной ткани.

«Мой принц?» — снова спросил Рамантану.

«Это кожа...» — сказал я. «Raka rashatu ba-yukajjimn».

Я присмотрелся к занавесу, погладил его поверхность пальцами. На нем чувствовались крошечные волоски, едва заметный пушок. «Оно живое», — догадался я, почувствовав сердцебиение в разорванной мембране. Но не надолго.

В этот момент я вспомнил фрагмент видения, которое показала мне сама Братство. Инженер в белом халате открывает ящик и показывает листы человеческой ткани, зажатые между стеклами. Я понял, что это было нечто большее, чем кожа. Каждый лист в этих ящиках — каждая завеса, свисающая над моей головой, — был листом нервной ткани, выращенной по спецификации, обернутым бледной кожей, пронизанной венами, артериями, капиллярами. Я поднял глаза и увидел машины, установленные вдоль стен. Я видел и тесные залы, где машины были установлены так близко друг к другу, что между ними едва мог протиснуться человек.

Итак, здесь находилось машинное сердце «Демиурга». Его разум и душа были закодированы не в золоте и кремнии, не в квантовом кристалле иттербия... а в человеческой плоти и мозге. Выращенных и сформированных до неузнаваемости. Был ли это когда-то человек? Сам Кхарн в одном из своих воплощений?

Но нет.

Видение Братства сообщило мне, что огромный мозг, в черепе которого я находился, не обладал собственной волей. Он лишь исполнял волю того, кто им владел.

Теперь мою волю.

«Где-то здесь есть лестница», — сказал я. «Она ведет вниз, к ядру. Рамантану, возьми своих людей и обыщи там все. Я не хочу больше никаких сюрпризов».

Моя душа была измотана.

Я жаждал настоящего сна, забвения, которое приходит с временным прекращением сознания. Я согласился бы на фугу, какие бы сны ни пришли. Я хотел — нуждался — в передышке от самого бытия.

«Найдите Кедрона!» — приказал я, уверенный, что он среди мертвых. «И кто-нибудь скажите агенту Альбе, чтобы он спустился сюда с технической командой, и побыстрее!Мне нужна полная оценка ущерба, нанесенного корабельным компьютерам».

Вернув меч на пояс, я стряхнул кровь с плаща и перешагнул через тела и жуткий занавес, чтобы преклонить колени перед ящиком. Из отрезанного конца стеклянного кабеля исходил яркий лазерный свет. Я на мгновение поднял его, чтобы осмотреть, и уронил.

Анназ подскочил ко мне сзади, его приземистая тень упала на мою работу. «Что это?»

«Я не знаю», — ответил я ему. Затем схватился за ручки, повернул ящик так, чтобы его энтоптический проектор был обращен ко мне, и нажал на одну из кристаллических клавиш внутри.

«Ты не Кедрон», — объявил ровный женский голос.

Я оглянулся. Анназ положил чешуйчатую руку на рукоять своей зитраа. Рамантану, находившийся на полпути к выходу из зала с ядром остановился и обернулся.

«Кедрон мертв», — солгал я. «Назови себя».

Пауза. В тот момент я подозревал, что задержка была вызвана огромным расстоянием между «Демиургом» и кораблем Капеллы «Аргентина».

«Это лорд Адриан Марло», — назвался я. «Лорд Адриан Марло, кавалер Королевского Викторианского ордена, Травяного венка, ордена «За заслуги». Повторяю: назови себя».

Признаюсь: я не был готов к такому ответу.

Еще одна пауза.

«Я — Корабль».

«Корабль?» — повторил я, не понимая. «Какой корабль? Аргентина?»

«Я — Корабль».

У меня пересохло во рту. Сердце упало, пролетело, как нейтрино, сквозь меня, сквозь корабль в непроглядную Тьму.

«Ты — деймон», — догадался я.

Эйдолон, как сказал теперь уже мертвый Страж.

Это было невозможно. Этого не могло быть.

Капелла ненавидела деймонов. Охотилась на них как на дьяволов. Я знал, на какие ужасы способны такие машины, ужасы необузданной технологии. Разве я не погружался в глубины Воргоссоса, подобно Александру, погружавшемуся на дно морское? Разве я не видел тело Братства, Шайенн, Последнего Потомка Колумбии, составленного из раздутых, деформированных трупов? Разве не читал отчеты людей Бога-Императора в архиве Гавриила? Разве не знал о пирамидах Земли, где лежало практически последнее поколение человечества и грезило снами, от которых ему никогда не суждено было пробудиться?

«Я разведывательный аппарат класса Альсейд», — объяснил Корабль. «AIM-Gamma-03».

Имя, звание и серийный номер. Монстр знал, что находится в руках врага.

«Покажись!» — произнес я, вставая.

«Как пожелаешь».

Из голографического механизма, находящегося внутри куба, вырвался конус света. Мгновение спустя появился призрачный силуэт молодой женщины. Она была обнажена, ее кожа была белой, как молоко, как бумага. Волосы — черные, как смола — обрамляли лицо непревзойденной красоты. Коротко подстриженные, они, казалось, парили, как будто она была погружена в прозрачную воду. Она сложила руки перед собой, как будто молилась.

«Башан Исени...», пробормотал Анназ, стоявший сзади в двух шагах.

«Не дай себя одурачить», - сказал я. «Это существо не человек».

Призрак Корабля пристально смотрела на меня глазами, которые были настолько бледными, что радужная оболочка казалась почти белой. «Я — Корабль».

«Ты уже говорила это», — ответил я. Я вытащил меч, но не зажег его. «Ты — мерикании?»

Я не знал, какой ответ на этот вопрос был бы хуже.

«Мерикании мертвы», — сказала она. «Я — Корабль».

Нет, значит.

«Капелла создала тебя», — произнес я.

«Да».

«Где?» — спросил я, крепче сжимая рукоять меча. «Когда?»

«Я — Корабль. Разведывательный аппарат класса Aльсейд