Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Верит!» Кедрон чуть не рассмеялся. «Не будь наивен».

«Ты знаешь правду», — произнес я. «Не так ли? Об Исполинах? О Вайарту? О Перворожденных?»

«Как ты думаешь, зачем мне нужен этот корабль?» — спросил он. «Я видел отчет, который ты передал Аврелиану. Знаю, с чем ты столкнулся на Сабрате. Оружие мерикани — наша единственная гарантия против этих существ».

«У вас есть деймоны», — сказал я, указывая на останки Корабля. «Я только что убил одного. Почему бы вам не создать свое собственное?»

«Ты думаешь, мы не пытались?» — спросил он. «Создавать богов нелегко. Этот идиот-вандал, этот дурак, Уильям, уничтожил так много, когда завладел Землей».

Я едва не потерял дар речи, услышав, как Страж Капеллы так отзывается о Боге-Императоре... Это было все равно что смотреть, как немой человек стоит и декламирует Шекспира на безупречном классическом английском.

«Они не боги», — сказал я.

«Ты прав, существо», — ответил Кедрон. «Богов не существует».

Эдуард смотрел на меня, на его лице отражались те же потрясение и ужас, что и у меня. Ни он, ни я не верили в ложь Капеллы.

Но мы оба верили, что они верят.

В Империи было бесчисленное множество лордов и леди, которые сомневались, исповедовали некий частный агностицизм или надевали маски и плащи, чтобы тайно приносить жертвы и устраивать оргии в глухую ночь. Но я всегда верил, что сами жрецы, их рыцари и вассалы, их судьи, юстициарии и распорядители, инквизиторы, катары, канторы, преторы и анагносты, несомненно, должны верить.

«Я устал от этой беседы, существо», — произнес Кедрон, голос его сочился злобой. «Ты считаешь себя человеком. Посмотрим, сможешь ли ты вести себя как человек».

Я шагнул к взорванным дверям машинного отсека. «Что?»

«Я захвачу этот корабль, существо, даже если для этого мне придется убить всех твоих людей, — сказал он, — но начну я с твоей мелкой рыбешки».

Я уже начал двигаться. Он, должно быть, видел меня глазами своих мертвых людей, потому что закричал вслед: «Тебе не следовало оставлять ее одну!»

Кассандра!

Нет...

Никогда. Никогда, никогда, никогда...

Никогда.

ГЛАВА 13

ЧЕРВЬ В СЕРДЦЕ

Князь Каим стал холодным и молчаливым. Бумажная скульптура человека, сложенная пополам.

«Вчера ты сказал, — начал я, глядя ему в лицо и желая, чтобы он поднял глаза, — что этот корабль изменит вселенную. Ты не ошибся, но еще большие изменения принес процесс его приобретения».

«Деймон...», — сказал Каим, дотрагиваясь до своего лица. «Капелла...»

«Знаю», — произнес я и покачал головой. «Всю свою жизнь я ненавидел их, Олорин. Но это? Я бы никогда в это не поверил».

Я был удивлен, когда Калима ди Сайиф заговорила раньше своего возлюбленного и господина. «Вы думаете... это был один из мерикании?»

«Нет», — покачал головой я. Я единственный из присутствующих общался с Братством, встречался с Горизонтом в недрах Великой Библиотеки. Я единственный из присутствующих знал, что значит иметь дело с этими деймонами древнего мира. «Это было... гораздо меньше. Меньшее. Капелла создала ее. Его».

«На Земле?» — спросил Каим. «На самой Земле?»

«Похоже на то», — ответил я.

Князь кивнул и постучал пальцем по столу. «Знаешь, — сказал он, — мне это всегда казалось странным. Говорят, радиоактивные осадки все еще терзают наш родной мир, но все, что я знаю о ядерной науке, говорит мне о том, что радиоактивные осадки должны были исчезнуть давным-давно».

Прервав неловкое молчание, Энрик Гошал, сидевший через два места справа от меня, выпалил: «Я думал о том же! Я был уверен, что что-то упускаю, думал, что Бог-Император использовал какое-то оружие, о котором я не слышал».

«Он не использовал», — сказал я. «Это ложь. Земля существует, она готова и ждет возвращения своих детей». Эта мысль наполнила меня ужасом, который трудно описать. Ужасом не перед самой Землей, родиной и матерью человечества, а войной, которая грядет, которая должна начаться, если родной мир вернется в расчет. Тот, кто контролировал Землю, обладал большей легитимностью, чем любая военная сила. Планета была крестом Империи, ее полярной звездой, жемчужиной в короне. Обладать ею означало править. На протяжении почти двадцати тысяч лет угроза Капеллы и знание о ее запустении не позволяли поднять этот вопрос.

Знание о том, что жрецы сами были демонами, уничтожило бы их... Я видел это ясно. Их собственные поклонники обратились бы против них. Великие дома — движимые не благочестием, а страхом, что жрецы свергнут воинов — обратились бы против своих приоров.

«Если эта правда выплывет наружу, — сказал князь, — наступит хаос».

«Гражданская война», — согласился я. «Когда ты прибыл вчера, я сказал, что сделаю тебе подарок. Вот первая его часть: средство разрушить Империю».

Каим-Олорин посмотрел на меня с недоверием. «Я не хочу разрушать твою Империю».

«Она больше не моя, — возразил я, — но я спасу ее, если смогу».

«Тогда зачем ты мне это рассказываешь?»

«Потому что это правда», — ответил я. «И потому что ты мой друг и доверился мне, придя сюда. Я должен оправдать это доверие». Повернувшись, я махнул рукой Ниме, который стоял у двери. Немрутти коснулся своего наручного терминала, и через мгновение двери открылись, и вошли два человека, ведя между собой плавучий поддон. На нем лежали останки «Корабля», а на ее поверхности ярко сияло рельефное изображение Земли. «Я попросил своих людей осмотреть машину», — сказал я. «Они уверены, что она не была изготовлена мерикани».

Люди Гошала поставили поддон на стол передо мной. «Я отдаю тебе половину, — сказал я, — чтобы ты отвез ее на Джадд. Доказательство того, что я не лжец».

Олорин встал, обошел стол, как во сне. Он протянул руку с трясущимися пальцами и произнес: «Я не сомневался в тебе».

«Но ваш Домагавани может усомниться», — возразил я.

«Это оно?» — спросил князь, прикоснувшись к одной из граней разрушенного куба, как к свернувшейся змее.

«То, что от него осталось», — ответил я.

Калима ди Сайиф тоже встала и наклонилась над столом, чтобы осмотреть устройство. «А где другая половина?»

«Ее я положу к ногам Цезаря, если они будут судить меня», — ответил я.

«Если они будут судить тебя?» — повторил Олорин. «Шантаж?»

«Страховка», — уточнил я. «Теперь ты понимаешь, почему мне нужна твоя помощь? Я должен поговорить с императором. Если ты не знаешь, где он, то я должен пойти на