Тени во времени - Кристофер Руоккио

В медике на мгновение воцарилась тишина.

Через секунду эту тишину прорвал еще один далекий раскат грома.

Еще одна бомба.

«Это была второе реле защиты левого борта», — объявил второй пилот.

Я отошел от Кассандры и свирепо посмотрел на Рамантану. «Пилот, готовься к переходу в варп. Полный досветовой режим. Уводи нас отсюда!»

«Будет сделано».

Кедрон намеревался лишить нас щитов, чтобы мы были уязвимы для атаки флотов Легиона и Капеллы. Как и любой крупный корабль, «Демиург» полагался на фазированную систему из множества узлов генераторов щитов, каждый из которых резонировал с полями, проецируемыми другими узлами, и усиливал их. Потеря двух излучателей по левому борту не разрушит щит целиком, но создаст линии разлома, области с более слабым покрытием.

Слабые места.

Я почувствовал рывок, когда массивный термоядерный факел «Демиурга» загорелся, а поля подавления начали колебаться, чтобы компенсировать новую силу. Мы двигались, оставляя Воргоссос позади.

«Нам открыть ответный огонь?» — спросил пилот.

Я знал, что он имел в виду.

Архонтское оружие. Пилот хотел, чтобы я применил архонтское оружие. Чтобы открыл огонь по имперскому флоту. Уничтожил его. Но это были мои собственные люди.

«Нет!» Мой взгляд переместился с Рамантану и его сородичей на солдат — к тому моменту из задней комнаты вышли еще двое — и на саму Кассандру. Как я жаждал помощи Лориана в тот момент. Он бы знал, что делать. Что происходило на мостике «Туманного Странника»? Они готовились к бегству? Или вынашивали собственные планы по захвату «Демиурга»?

«Я должен быть на мостике», — произнес я наконец.

Я должен был встретиться с Оганнесом Дору. Знал ли он, что представляет из себя Капелла?

«Милорд?»

Я оглянулся. Это был декурион. Мужчина снял шлем — тот раскрылся вокруг его головы и шеи подобно железному цветку, открывая взору человека с грубыми чертами лица.

«Вы сказали, что Империя обратилась против нас?» — спросил он.

С своей постели Кассандра кивнула в знак подтверждения, одурманенная наркотиками, но не потерявшая сознание.

Страх декуриона был очевиден. По его форме я понял, что он был одним из людей Гошала, честным солдатом с Сабраты, простым человеком из не самого простого мира.

Я сделал его преступником.

«Да», — ответил я. “Лорд Дору настроил против нас Капеллу. Коммандер Кедрон сам находится на борту. Он привел с собой деймона и попытался захватить компьютеры корабля».

Сигналы тревоги все еще звучали.

Дум-дум. Дум-бум.

«Деймона?» — повторил один из товарищей декуриона.

И Кассандра повторила его слова. «Деймона?»

«Я сам с трудом в это верю», — заметил я, повернувшись наполовину к двери. Я чувствовал, как долг тянет меня, как рыболовный крючок. Каждая проходящая секунда давала Кедрону возможность нанести еще больше вреда. Если бы он смог добраться до третьего ретрансляционного узла — между двумя, которые уже уничтожил, — он обнажил бы огромную часть левого борта корабля.

А если он найдет генератор щита... он сможет отключить все.

«Деймона?» — снова спросил декурион и сотворил знак солнечного диска.

Ирония едва не вызвала на моих губах улыбку Марло — вызвала бы, если бы мое новое лицо еще было способно на это. «Как тебя зовут, солдат?»

«Манас, лорд».

«Манас...» Я кивнул. Тогда я его вспомнил. Он был одним из людей Гошала. «Манас, Кедрон угрожал жизни моей дочери. Когда я уйду, запечатай дверь. Никого не впускай, пока я не вернусь, даже агента Альбе. Понял?»

Мужчина выглядел сбитым с толку. «Вы... не доверяете агенту Альбе?»

«Свою жизнь да», — ответил я. «Но я не доверяю никому, кроме себя, жизнь своей дочери. На данный момент у меня нет выбора, кроме как довериться тебе. Тебе и моим сьельсинам».

Мужчина побледнел. «Сьельсинам?»

«Они не будут вас беспокоить», — пообещал я. «А теперь…»

Снова меня прервал раскат далекого грома. Прозвучал третий взрыв.

Бум. Бум.

«Пробоина во втором кольцевом отсеке», — сообщил мне в ухо второй пилот.

«Он движется вперед», — догадался я. Я выкрикнул приказ Анназу и его людям перехватить его. «Я должен идти».

«Куда ты идешь?»

Голос, задавший этот вопрос, был настолько ясным и властным, что я не сразу определил его источник.

Кассандра сидела, глаза ее были ясны, как всегда.

Куда делась почти бесчувственная молодая женщина? Пострадавшая девушка, опоенная лауданумом, с умом, блуждающим среди звезд? Она снова была Кассандрой — хотя бы на тот момент.

«На мостик», — ответил я. Пришлось отложить в сторону мое желание встретиться с Кедроном лицом к лицу. Шансы найти его были просто слишком малы. Были тысячи миль коридоров, и даже Ирчтани не могли обыскать их все. «Я должен поговорить с лордом Дору».

Я не хотел использовать оружие Архонтов против своего народа.

Но пусть лорд Дору думает, что я это сделаю.

Он считал меня маньяком, безумцем и колдуном. Врагом Империи и всего человечества, как и Капелла и его соратники-Львы до него. Я воспользуюсь этим убеждением против него и подтолкну его заставить Кедрона сдаться.

«Позволь мне пойти с тобой». Кассандра попыталась подняться, запуталась в медицинских проводах, и застонала.

Я бросился к ней. «Ты же едва стоишь на ногах!»

«Я смогу!»

Я схватил ее за плечи и посмотрел прямо в зеленые глаза ее матери. «Оставайся здесь!» — произнес я и мягко, но твердо уложил ее обратно в кровать. «Ты сделала достаточно, девочка. Теперь отдыхай».

«Но, Абба!»

«Никаких «но»! — отрезал я. «Оставайся здесь!»

Она схватила мое запястье своей здоровой правой рукой, удерживая его и мой взгляд. «Я могу помочь!»

«Ты можешь помочь, оставаясь здесь», — возразил я и положил свою другую руку на ее.

Кедрон солгал, обманом заставил меня прийти в медику, использовал Кассандру в качестве рычага, как я собирался использовать Дору и его флот. Я потерял так много времени... так много невероятно драгоценного времени. Коммандер Стражей воспользовался моей самой большой слабостью...

«Моя дорогая девочка...» — сказал я, переплетая свои пальцы с ее. «Я чуть не потерял тебя». Я знал, что мои глаза блестят.

«Я потеряла тебя, — сказала она, и ее рука задрожала, — на короткое время... Но я не переставала бороться».

«Теперь ты можешь перестать бороться», — ответил я. «На время».

Уголки ее губ опустились, и что-то в ней, казалось, сломалось. Возможно, действие лекарства усилилось и притупило ее разум. Ее изумрудные глаза остекленели. Я чувствовал ее изнеможение, как свое собственное.

Она была совершенно измотана. Как и я.

Никогда раньше мое возрожденное тело не испытывало такой усталости.

Я не