Воин Сидона - Джин Родман Вулф

Я сказал, что мы с Сахусетом хотим ее защитить и предупреждали Сабру, чтобы та не смела вредить ей.

Митсерэу спросила было, что еще за Сабра, но ее перебил новый голос, насыщенный и тихий, из самой ночи.

Глава XXI

Бетешу

Говорящая пантера перебила Митсерэу. Меня самого оторвал от дневника писец нашего начальника. Пора было идти к сгану. Я отправился с писцом, прихватив кожаную сумку, в которой ношу свиток и кисти с чернилами. И вот мы сидим во дворе дома сгана: Канджу, Тотмактеф, Сахусет, мой друг капитан и я. Зато есть возможность заполнить дневник. Капитан говорит, что прождать можно весь день. Меня это не пугает; нужно записать важные вещи. Как все закончу, прочту.

– Говорит великий Сет, – сказал Бетешу. Тихий и глубокий, его голос, однако, жалил, точно удар хлыстом. – Он благоволит римлянину Люцию. Он благоволит Сахусету из Миама. Эти двое должны отправиться в его святилище и оставаться там до рассвета. Внемлите словам Красного бога.

Сахусет склонил голову:

– Слушаем и повинуемся.

Митсерэу, проявив неожиданную смелость, прошептала:

– Латро меня любит. Что насчет меня?

– О тебе Красный бог ничего не говорил, – ответил пантера Бетешу. Его голос, как и шкура, отливали черным бархатом. – Однако он спас тебя. Или забыла?

Сабра сказала:

– Больше ему не придется защищать от меня эту женщину, Бетешу. Даю слово.

Так я и узнал имя говорящей пантеры.

Бетешу произнес:

– Воску уже придали форму. Мне остаться, святой?

– Явись, когда призову, о большем просить не смею, – ответил Сахусет.

– Тогда зови в час нужды, – сказал ему Бетешу.

Вода в реке и та бежит не так быстро, как двигается он. Пантера прыгнула с носа корабля на причал, и случилось нечто настолько дивное, что истрепанная тростниковая палочка замирает в моей руке. У меня на глазах огромная черная кошка скакнула в сторону берега, однако в наивысшей точке полета будто растворилась на фоне луны.

Урей говорит, что Бетешу – зло. Я в этом не так уверен, ведь Митсерэу считает злым Урея, тогда как пантера для нее милашка.

– Приласкав его, я будто приласкаю тебя, – говорила она между поцелуями.

Описывать ли здесь Бетешу? Он оборотень, как сказал Сахусет, но в обличии пантеры меньше льва, зато крупнее кошки. Цвет его шкуры – чернейший из черных. Глаза – раскаленное золото.

Вот что говорил Сахусет:

– У меня был дух-помощник, Латро, который принимал обличие кошки. Канджу спелся со жрецами этой земли и изгнал его. Я молил Красного бога прислать мне другого. Бог внял моим мольбам и приставил к новому посланнику Бетешу. Бетешу был слугой Апопа, но перешел к Красному богу как трофей. Апоп – вождь дурных ксу, ужасный враг и опасный друг. Бетешу очень мудр, однако мудростью делится неохотно. Временами он предстает в облике человека, черного и высокого, даже выше, чем я. Только глаза не меняются, как и у всех оборотней, – так учит наше священное знание. Муж ли, кот ли – он всегда скор на расправу.

Я спросил:

– Отчего тогда не велишь ему убить для тебя этого Канджу?

– Да просто я не желаю тому смерти, – ответил Сахусет и оставил меня.

* * *

Мы с Митсерэу сошли на берег в Абу. Поели в гостинице вместе с Муслаком, Нехтнефрет и Тотмактефом. Митсерэу говорит, что пиво тут лучше, чем в гостинице, где мы ужинали прошлым вечером, а Нехтнефрет больше понравилась еда. Мы танцевали, пели и вообще развлекались. Потом мы с Митсерэу занялись любовью и вздремнули. Она до сих пор еще спит. Я же отоспался в ожидании сгана, – так за ужином сообщил мне Муслак. Сейчас меня мучает жажда и головная боль, не сидится на месте. Выпить бы разбавленного вина, но его здесь нет, только вонючая колодезная вода. С первыми лучами солнца я устроился в саду и стал писать.

Сган – человек из Парсы, его лицо отмечено шрамами. Канджу вручил ему письмо от князя. Взамен сган даст Канджу письмо от наместника к нубийскому царю и пошлет с нами своего человека. Посланник еще не пришел, да и письмо не готово; вот и приходится ждать.

Я уже писал, что пантера назвала меня римлянином по имени Люций. Если не врет, то это очень и очень важно. Спрошу потом у Сахусета и Муслака. Когда мы вернулись на корабль, я поговорил с Митсерэу. Узнал, что река, по которой мы плывем, впадает в Великое море, и якобы по нему Муслак привез меня к Митсерэу, в землю под названием Кемет. На вопрос: все ли страны в мире зовутся по цвету земли, Митсерэу ответила, что цветных земель всего две, но есть остров, названный в честь розы[22]. С одним человеком с того острова она даже встречалась. Вторая же земля, названная по своему цвету, это пустыня, Красная земля. Ее владыка – Красный бог. Митсерэу боится его и правильно делает. В пустыне нет воды и ничего не растет. Это край камней и пыли, ветра и палящего солнца. Чувство, будто я когда-то бывал там и хлебнул лиха.

Случилось кое-что необычное – не такое странное, как говорящая пантера Бетешу, – но я все равно сделаю запись. Хозяин гостиницы проводил нас с Митсерэу в комнату и, по обычаю, оставил светильник. Митсерэу задула огонек и скинула одежду. Посреди ночи я проснулся; мне показалось, что светильник выполнен из серебра в форме голубки. Я даже успел удивиться, как это хозяин оставил гостям столь ценный предмет. Однако в лунном свете, лившемся из окна, стало видно, что лампа из обычной глины. За горсть медяков таких на любом рынке можно купить пару десятков. Кто же навестил нас, оставив серебряный светильник?

За ужином Тотмактеф рассказал о городе.

– Абу – это врата на беззаконный юг. Последний культурный город ниже первого порога.

Муслак заметил:

– Я слышал, там будет канал.

– Будет, – подтвердил Тотмактеф. – Думаю, придется заплатить за проезд.

Муслак, кивая, перечислил:

– Пошлину в городскую казну и еще за наем тягловых быков. Канджу обо всем позаботится.

Митсерэу сказала:

– Я сегодня видела женщину, черную, как мой парик.

Мы все видели черных людей, только я о том молчал.

– В Куше все люди черны, как твой парик, – ответил Тотмактеф. – Это их земля.

Я прибавил:

– Они хорошие лучники, не хуже людей из Парсы.

Тотмактеф кивнул:

– Когда моя страна была на пике славы, мы тысячами нанимали воинов из Куша и Нисы именно по этой причине. Наши