Воин Сидона - Джин Родман Вулф

– Ты очень умна. Мне бы такое нипочем в голову не пришло.

– Еще бы. – Митсерэу рыгнула. – Как благородный Канджу говорит, так и будет, мой большой малыш. Приходится тебе постоянно об этом напоминать.

– Я точно его не ослушаюсь. Знаю, что он главный надо мной.

– Скажи он здешнему наместнику, чтобы нас порубили на приманку для рыбы, нас бы порубили на приманку. И тебя, и меня, и Нехтнефрет с капитаном Муслаком. Всех-всех-всех. Он… в общем, он благородный муж родом из Парсы, а иноземный правитель-князь к нему прислушивается. Князя ты, кстати, забыл, меня – нет. Ну же, иди сюда и поцелуй.

* * *

Когда я вернулся в нашу комнату, Митсерэу еще спала, вот я и решил прогуляться по городу. Носильщики таскали на рынок всевозможные товары, и я дивился горам мяса и дичи.

Важно! Я наведался в храм Тота, и жрец сказал, что врата обители открываются каждый день на рассвете. Я попросил его сопроводить меня до храма Хатхор. Оказалось, в этом городе таких храмов нет. Как и нигде к югу от Нехена, добавил жрец; его бог – муж с головой ибиса.

* * *

Урей торопит все записать, и вот что сейчас приключилось. Митсерэу собрала грязную одежду, свою и Нехтнефрет, попросив меня затем отдать вещи рабу. Мол, пусть сбегает в город, найдет там честную прачку, и мы заплатим ей потом, когда вернет белье. Я и не помнил, что у меня есть раб. Митсерэу даже описала его, назвала имя, подсказав, что он наверняка отсиживается в трюме.

Я спустился в люк под палубу. В трюме темно, тихо и очень душно, ведь сюда не проникает ветер; смердит трюмной водой. Я позвал:

– Урей! Урей, ты здесь?

Ответил он в тот же миг, но я его не видел и прошел глубже, в сторону кормы. Дойдя до конца, развернулся и увидел, что Урей стоит позади меня, склонившись.

– Уж больно ты тихий.

– Имеется такая дурная черта, господин, – признал Урей. – Как-то раз на меня даже наступили. Молю только, не наказывай.

– Коли на тебя наступят, то куда уж дальше наказывать? Надеюсь, правда, это не я по тебе прошелся?

Затем я передал ему пожелание женщин и спросил, успел ли он побывать в городе.

– Да, господин. Тебя не было, и я сходил в город поужинать.

– И выпить пива? Денег, что я тебе давал, хватило?

– С лихвой, господин, однако пиво мне не по вкусу. Я искал только еды.

– Что же ты пьешь?

– Воду, господин, и молоко. Славно, когда удается разжиться молочком.

Я сказал:

– Может, тебе и повезет с молоком, но главное – найди прачку. Поднимайся на палубу, отыщи там Митсерэу и делай, как она велит.

Проход между тюками и ящиками в трюме слишком узкий, мы бы с Уреем попросту не смогли разминуться. Он первым поднялся по лестнице на палубу, и я уже сам готовился выйти из трюма, но тут голос за спиной прошептал:

– Останься, Люций. Нам с тобой нужно поговорить.

Я быстро обернулся, схватившись за эфес меча. Думал ведь, что один в трюме.

В темноте, ближе к носу, горело два желтых огонька.

– Благословенный клинок тебе не пригодится. Я твой друг Бетешу. Подойди, потолкуем. Присядь.

Я сделал шаг вперед. Оказалось, огоньки во тьме – это глаза. Правда, они ничего не освещали, и потому их обладатель был невидим во мраке. Я спросил, знакомы ли мы.

– О да. Мы уже встречались. Оба служим одному господину.

– Благородному Канджу? – Я прочел, что говорила о нем Митсерэу.

– Нет. – Бетешу не смеялся, но я увидел его зубы, что были белее пены. – Великому Сету. Тебе знакомо это имя?

Я ответил, что нет, не знакомо.

– А Сетх? Нет, смотрю, и этого имени ты не знаешь. Сутех?

Странно, что Бетешу в такой темноте разглядел выражение моего лица.

– Нет. Кто он?

– Бог пустыни. – Он помолчал, а я пожалел, что не вижу его лица так, как он видит мое. – Вот тебе истинная мудрость. Запиши у себя в свитке и обведи, чтобы читать всякий раз, как увидишь. Истинный бог – бог пустыни. Понимаешь, Люций?

– Нет. Мне кажется, что всякий бог истинный. А если он не истинный, то и не бог вовсе.

– Мы оба правы. Повтори, что я сказал тебе.

Я повторил.

– Ты этого не запомнишь, но можешь прочитать. Ты у последнего порога.

По разговорам матросов я решил, что эти пороги – первые.

– Река рождается далеко на юге. От моря ее отделяют шесть порогов. Этот – последний. Ниже него спокойно и безопасно. Мир охраняют солдаты из Парсы и Кемета, а меджаи во многих местах несут службу как встарь. Однако выше порога все по-другому. Отправляясь на юг, мудрец старается заглянуть в свое будущее.

Я спросил, как можно знать будущее.

– Если сам не видишь его, прислушивайся к тем, кто видит. Когда Сет приоткроет тебе твое, ты станешь слушать?

– С радостью!

– Очень хорошо. – Бетешу положил мне руку на плечи, и только тут я заметил, что он крупней меня, хоть я и сам выше и сильнее любого матроса на корабле.

– Ты не против компании прекрасных женщин? – спросил Бетешу.

– Какой мужчина может быть против?

– Бывают и такие. Однако ты не против, как и я. Создание Сахтх! Явись!

Неподалеку от люка приподнялась крышка длинного ящика. Женщина, что встала к нам, была молода и прекрасна; она носила ожерелье, множество перстней и браслетов.

– Ты знал, что я вас подслушиваю, хитрый Бетешу.

Бетешу, похоже, улыбнулся.

– Я слышал твое дыхание.

– Я не дышу, – возразила женщина.

– Как я мог так ошибаться? Люций возьмет тебя в жены? Я же знаю, ты этого хочешь.

Митсерэу назвалась моей женой, и я напомнил этим двоим, что супруга у меня уже есть, а двух я не потяну.

– Мне не нужны ни еда, ни пиво, – успокоила женщина. – Тяжелый труд не для меня, алмаз моего сердца, зато я способна исполнять прочие супружеские обязанности, и ты никогда не услышишь от меня дурного слова. Могу я пойти к Латро, Бетешу?

– Ты бы зарезала своего нынешнего супруга? Если бы я ответил «да»?

– А ты ответишь?

Бетешу молчал.

– Ты выше меня, Бетешу, словно звезды. Сжалься!

– Не говори таких слов. – Голос Бетешу мягок и тих, словно ночной ветерок, однако этой ночью в нем слышался грозный рык. – Убей мужа, и будешь уничтожена. Только иначе, чем однажды тебя уничтожил мой