Воин Сидона - Джин Родман Вулф

Сахусет не ответил.

– Святой Тотмактеф мне как сын, – продолжил Канджу. – У нас с ним друг от друга тайн нет. Случись мне умереть или тяжело захворать, он поступит как добрый сын, примет бразды правления. Прикажешь утаить от него это, тогда как ничего другого я от него не скрывал? Его жена из меджаев и может сослужить нам огромную службу, но только поняв, что и для чего мы делаем. Она пожелала видеть на совете Нехтнефрет, ибо, согласно обычаю ее народа, замужняя женщина в одиночку среди мужчин может говорить лишь в присутствии мужа. Нехтнефрет умна, и наш капитан считает ее осмотрительной. Так кого мне отослать, Сахусет?

– Я знаю нужный язык, – сказал тот.

Канджу кивнул:

– Так и есть, но позволь нам добраться до сути дела. Агафокл?

– Знакомые сообщают, что золото приходит с прииска на востоке. Не реками, конечно, зато постоянно. А еще они говорят, что на рудниках трудится высокий юноша из Кемета. Он раб на прииске. Имени его не назвали. Никто из тех, с кем говорил я, с ним не общался.

Я спросил:

– Отец юноши, должно быть, рассказал, как опознать его при встрече?

– Этого не потребовалось. Я видел парня несколько раз, еще когда он не покинул отчего дома.

– Ты узнаешь его?

Агафокл кивнул.

– Узнаю, если он не сильно изменился. На всякий случай расспрошу о доме и слугах. Некоторые ходят ко мне за вином по поручению хозяина. Камес всех должен знать поименно. – Он развел руками. – Все же ясно как день, верно? Отец отправил его на поиски копей, узнать, есть ли еще в них золото. Камес добрался до самого Миама и выяснил, где прииски. Нанял проводника, но по пути попал в плен.

Нехтнефрет спросила:

– Разве он жив? Я бы от него избавилась.

Канджу покачал головой:

– Ты умная женщина, но тебе еще многому следует поучиться. Камес сын влиятельного чужестранца. Такой заложник – меч в руке всякого, кто им владеет.

– Вот именно. – Агафокл хихикнул. – Убить его значит лишиться выгоды, но если привезти его в Миам или Мероэ, он разболтает о приисках. Вот его и держат в забое. Там пусть говорит с кем угодно. Рабочие и так уже знают о золоте. Да и трудиться он может.

– Так ведь и нас схватят, – сказал Сахусет, – если отправимся туда, по его примеру. Когда местные пронюхают, что мы ищем прииски, нас возьмут под стражу и отправят на рудники. Агафокл упоминал, что я с ним согласен. Это один из вопросов, по которым мы с ним сошлись во мнениях.

– Сатрап, – гладко произнес Канджу, – отправил нас изучать юг. Прииски интересны, так как расположены по пути, а значит, касаются нашего поручения. Ха, я прикажу писцу составить доклад сатрапу, поведаю обо всем, что мы выяснили, и, возможно, обозначу дальнейшие планы. Поставлю подпись и запечатаю послание. Затем мой писец составит еще одно письмо, для наместника в Абу. В нем будет сказано лишь то, что ему надлежит принять письмо у подателя и перенаправить далее, к сатрапу. Станешь ли ты этим подателем? Воля твоя.

Ха покачал головой:

– Это не входит в мои задачи. Я останусь с вами, благороднейший Канджу, если позволишь.

– Разумеется. Капитан, не пошлешь ли надежного человека? Ему надо лишь добраться до Абу, не дальше, а после, как он доставит письмо наместнику, пусть возвращается.

Муслак кивнул:

– У нас есть небольшая лодка. Можно воспользоваться ею?

– Разумеется.

– Тогда мой человек преодолеет канал быстрее нашего, течение само его понесет. Отправлю Азибаала. Ему я всецело доверяю.

– Хорошо. Пришли его ко мне вечером. К тому времени оба письма будут готовы. – Канджу снова улыбнулся. – А сейчас я изложу вам одно затруднение и спрошу совета у всех, начав с самых юных. Я считаю, что поступать нужно именно так, дабы молодые не повторяли в рекомендациях мудрости старшего поколения.

И он обратился к Алале:

– Дорогая моя, ты самая младшая, если не ошибаюсь. Говорят, юноша из Кемета, некий Камес, удерживается здесь в рабстве, хоть он и не раб. Он подданный Великого царя, а потому мой долг – постараться освободить его. Сейчас ты мой советник. Подскажи, как быть?

Алала заговорила так тихо, что всем пришлось податься вперед.

– Мне одно непонятно. Если прииски дают мало золота и люди, что просветили этого мужа, – она указала на Агафокла, – знают об этом, то к чему царю Сиаспике удерживать Камеса?

Ответил Агафокл:

– Все же ясно. Прииски дают много золота, и Камес это выяснил.

– Может статься, что эллин прав, моя дорогая, – согласился Канджу. – Но вдруг царь жаден и сберегает то немногое, что дают прииски? Или ему мало толку от иноземных лазутчиков. Наверняка мы не знаем, поэтому я хочу потолковать с Камесом. И освободить его, как уже говорилось. Как мне добиться цели?

– С поддержкой моего племени, львиного народа, – тут же ответила Алала. – Они берут золото у Великого царя, бьются за него и охраняют северные земли. Вот и сейчас возьмут плату, превзойдут людей царя Сиаспики и освободят для тебя Камеса.

– Это определенно стоит принять к сведению, – признал Канджу, – и я рассмотрю такую возможность.

Затем он обратился к Нехтнефрет:

– Дорогая, после жены моего писца ты вроде бы самая младшая. Поделишься соображениями?

Нехтнефрет пожала плечами:

– Как изволишь. На советы я никогда не скупилась. Думаю, мы пока еще слишком мало знаем и хорошего ничего не придумаем. На твоем месте я бы наняла хорошенькую девушку, и пусть она подберется поближе к распорядителю прииска. При удаче быстро вытянет из него уйму полезных знаний. А то и Камеса вашего из плена вызволит. – Нехтнефрет замолчала, облизнув губы. – За свою работу она попросит щедрой награды. Уверена, ты понимаешь.

Канджу кивнул, не переставая улыбаться.

– Девушка могла бы рассказать легенду о том, как сбежала от меджаев, которые похитили ее в северных землях. Она пришла бы со стороны пустыни, изможденная и хромая.

– Ловко придумано, – кивнула Нехтнефрет. – Это просто и может сработать.

– Я подумаю над этим. Ну а теперь очередь Тотмактефа.

– Здесь пишут так же, как и мы, – сказал Тотмактеф, – переняв это искусство у нас. На каждом прииске должен быть писец. Он ведет отчетность, считает добытое золото и необходимые припасы, да и других обязанностей у него добрая сотня. Мне кажется, все время на прииске он проводить не станет, а выбравшись в город, в любой город, пойдет в храм Тота. Я бы переговорил со всеми жрецами на нашем пути, в каждом городе вверх по течению. Этот Камес –