С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— Скажите, Владимир Георгиевич, может в нашей галактике быть четыреста миллиардов звёзд? Поверьте, для моего расследования это важный вопрос.

— Боюсь огорчить, ваше высочество, — профессор на той стороне линии тяжело вздохнул, — но мой ответ — да, может. И если вы спросите, может ли их быть сто, или двести миллиардов — я тоже отвечу, да, может. Их может оказаться, как сто миллионов, так и четыреста миллиардов, вероятность и того, и другого одинакова.

— …???

— Знаете. Ольга Карловна, у нас есть такой анекдот. Профессиональный — у каждой профессии есть свои шутки и анекдоты. Он немного про другое, но в данном случае идеально подойдёт вашей ситуации. У старого астронома и у молодой красивой девушки спросили: «Какова вероятность, что на тебя, идущего на работу, упадёт метеорит?» Учёный ответил: «Одна двухсоттриллионная процента». А девушка ответила: «Пятьдесят процентов. Или упадёт, или не упадёт».

Ольга засмеялась — профессор обладал специфическим, но чувством юмора. Это радовало — их, российская фундаментальная наука, не безнадёжна.

— Значит, вероятность того, что их четыреста миллиардов — пятьдесят процентов, — констатировала она.

— Именно.

— Это большая цифра.

— Это самый точный прогноз, который я могу дать.

— Тогда ещё один вопрос. Что такое Стрелец А?

— Это область неба, источник очень сильного излучения, — без запинки ответил собеседник и Ольга зауважала его — он разбирался в тонкостях своей науки и знал, что говорит. Ибо она, к стыду, о таком ичего и близко не слышала. — Настолько сильного, что оно влияет на работу некоторых телефонов на Земле.

— Даже так?

— А тут нет ничего сложного. Многие космические тела и объекты на нас влияют. Я не говорю, что это влияние значительное и как-то серьёзно мешает, но его можно зарегистрировать, а это немало.

— А может там находиться чёрная дыра? — произнесла она заветный вопрос и внутренне похолодела, ибо боялась, что услышит то же, что говорил Саша. Да, и сейчас поняла, что боялась именно этого.

— Может, — только и ответил профессор. — С вероятностью пятьдесят процентов. Как и в любой другой области неба.

После этих слов немного отпустило.

— Уточню. Может ли там находиться чёрная дыра массой четыреста миллионов масс Солнца?

Пауза, и ответ:

— Ваше высочество, концепция чёрных дыр имеет не такую богатую историю. Об их наличии впервые предположили только два десятка лет назад. Именно предположили — теоретически рассчитали, что их возникновение возможно. Согласно теории, чёрная дыра может образоваться после взрыва гиперновой звезды, сверхмассивного гиганта. И я не представляю, какого размера должна быть материнская звезда, чтобы её осколок, звёздный пепел, составил такую массу. В видимой части космоса таких звёзд нет.

— А… Если она образовалась слиянием звёзд или чего-то ещё? Это же центр галактики, и вы сами сравнили его с центром солнечной системы. Если в момент, когда наша галактика, когда формировалась, внутри произошло сжатие чего-то с возникновением Стрельца-А? Такое может быть?

Учёный задумался.

— Ваше высочество, у нас слишком мало данных для проработки этой теории. Мы просто не можем пока заглянуть в настолько интересные тайны вселенной. Понимаю, что орбитальные телескопы — это мечты, но у нас и на обычные деньги выделяются со скрипом. Шестнадцать телескопов на всю страну! Шестнадцать обсерваторий международного уровня на такую большую державу! И несколько совместных проектов в южном полушарии, включая Атакаму, и всё. Наша кафедра одна из самых маленьких в МГУ, и список учебных заведений, где готовят астрономов, пересчитывается по пальцам одной руки. Мы радуемся каждому аспиранту, кто решил связать жизнь с фундаментальной наукой, потому, что они практически на вес золота; молодёжь не хочет заниматься звёздами — это не престижно и малоприбыльно. Я не могу просчитать эту теорию, ваше высочество, потому, что у меня нет ни людей, кто может сделать это, ни технических средств, хотя был бы рад помочь и сам узнать ответ на данный фундаментальный вопрос.

Проняло. Конечно, у неё все всегда просят. Но только сейчас, в разговоре с профессором и сравнивая его слова с аргументами брата, а главное с тем, как мощно он напирал на своём, словно был абсолютно уверен в знаниях, это просто не может быть неправдой… Только сейчас она поняла, что, возможно, недофинансирование астрономии это ошибка. Как и отсутствие работ по выходу в космос. А если они все неправы, и лететь туда надо? Да, дорого, но это окупится?

Впрочем, сей вопрос не её ровня, и не для сейчас. Обдумает его позже, как и продумает, что тут можно сделать. Пока же пора закругляться, ибо на все её вопросы профессор ответил, пусть этот ответ и сводится к формуле «пятидесяти процентов».

— Спасибо, Владимир Георгиевич, вы мне очень сильно помогли. Но могу спросить не под диктофон, личную оценку? Основанную не на расчетах, а на опыте? Вы же видите, как устроен мир там, наверху, как работают глобальные физические законы. Сколько их может быть? В качестве ни на что не претендующей гипотезы?

— Сложно сказать, Ольга Карловна, — задумался профессор. — Наверное соглашусь с цифрой от ста миллионов до четырёхсот миллиардов. При условии что противоположная от нас сторона диска имеет такое же строение и такую же плотность звёзд, что и с нашей.

— А почему? В смысле, почему, например, не миллион?

— Мало. Вы спрашиваете личную оценку — я даю. Судя по видимой части, миллиона будет мало, хотя многие мои коллеги именно во столько их и оценивают. Но четыреста миллиардов… Это много. Очень много! Это возможно, только если есть области, где плотность звёзд кратно выше нашей. Моя личная оценка — от ста-двухсот миллионов до ста-двухсот миллиардов. Не под диктофон, если говорить о профессиональном чутье.

— Разнос большой, — улыбнулась её высочество.

— Да, но при критическом отсутствии данных это куда больше теории «пятидесяти процентов», — поддел он.

— Согласна с вам, Владимир Георгиевич. М благодарю за помощь. Вы даже не представляете, как помогли моему расследованию.

— Всегда рад. Если будут ещё вопросы — обращайтесь. А могу задать вопрос в свою очередь? — В голосе профессора появился игривый азарт.

— Да-да? — подобралась Ольга.

— Вы спросили про Стрелец-А и чёрную дыру в четыреста миллионов масс солнца. А почему не спросили про спиральные рукава? Про балдж? Премычку?

— Какую перемычку? Вы о чём? — не поняла она.

— Перемычку в центре галактики, конечно же. Она есть на том рисунке, как и Стрелей-А со звёздочкой. И спиральные рукава, расходящиеся от центра. Стрельца, Персея, Ориона, Наугольника, Кентавра…

— А можно с этого момента можно подробнее?

— Да, вот такая нарисована интересная схема, — закончил профессор. — С вымышленной планетой на той стороне,