С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

когда сидишь спереди, но и через боковые… Как они называются, блистеры? Короче, тут видно, что внизу, и слышно переговоры. Тётка Настасья не стала оставлять меня одного, и, когда начали кружить над Измайлово, зашла и села рядом, за креслом первого пилота, на месте радиста. Ага, второе заднее кресло так и называется, хотя самого радиста по штату нет, как и штурмана, с их работой справляются две основные пилотские единицы.

Служба безопасности Троекуровых сработала замечательно, не такой и лоховской у них род, как Алинка пыталась представить. Если и проигрывают князьям в чём-то, то это отставание не критичное, в отличие от тех же Сусловых, на самом деле растерявших величие. Данные «трубы» для связи были оперативно переданы на пульт Кремля, сам «кирпич» доставлен на место проведения торжества, никаких проблем с вызовом абонента не возникло. Правда ответила не Алинка, и не одна из её мам, а тоже девочка из службы безопасности.

— Земля, вижу несколько подходящих площадок. Можете обозначить требуемую? — продолжали прицеливаться пилоты.

— На остальных провода рядом, можете не сесть, прошу не рисковать. Обозначить не могу — нет «дымовух». Если только попробовать запульнуть вверх яркую фигуру. Сможете разглядеть?

— Земля, попробую.

Мы сделали ещё один круг вокруг белого здания в стороне от главного дворца, снизу подтвердили, что да, облетели нужное. Слава яйцам! Затем кто-то снизу пытался что-то изобразить с фигурами, но, к сожалению, сейчас день, а запредельной мощи, как у моей сестрёнки, у присутствующих внизу не было — мы не увидели эти фигуры.

Однако пилоты потратили чуть больше времени на «ручное» согласование посадки, зависая то над одним потенциальным местом, то над другим. И над одним подтвердили — всё путём! Нам сюда. И когда после зашли на посадочный вираж, в своём блистере увидел как из главного входа белого здания появляется огромная группа людей в несколько десятков человек. Ага, во главе с девушкой в белом роскошном платье и фате.

Затем машина села, но пилоты предупредили, что не будут останавливать винты, так выходим. Мы с тёткой Настей вернулись в салон, и та отдала приказ на десантирование своим девочкам. Ага, понты наше всё, а у нас всё ещё боевая операция, вот они по проторенной дорожке выскакивали и рассредоточивались, занимая вокруг «Сирина» круговую оборону и разбирая сектора обстрела. Красиво! Уже говорил это, но повторюсь.

— Ксёныш, не переживай и не балуйся! — потрепал я по макушке Братиславскую. Приходилось кричать — люк открыт, а движок лупит на полную мощность. — Теперь всё будет хорошо! Мы тебя вылечим! Но у нас ещё одно важное дело, а тебя пока обустроят в больнице и возьмут анализы.

Девочка закивала — ей всё это уже не один раз сказали. И была не против, что мы отлучимся.

— Слушайся Аллу. — Подмигнул отчего-то засмущавшейся лекарке. — Ты ж не забыла, она тебе что-то вроде старшей сестры? Самой старшей, старше нас, а старших сестёр надо слушаться!

Алла снова засмущалась. Это она-то? Ай да я!

— Всё, завтра увидимся, не скучай! — Обнял её и уступил место девочкам, которые тоже её обняли, а Ксюша что-то ободряющее сказала дополнительно. Братиславская закивала, и, как я боялся, истерить в панике, что оставляем (снова) её одну, не стала. Видимо по полёту в винтокрылой машине понятно, что теперь уже всё, не бросили, и дальше будет замечательно.

Мы с обеими высочествами осторожно спустились по трапу. У девчонок были длинные платья — не до лихих прыжков, а у меня за плечом гитара — ибо помнил, что обещал подарить песню, и, к стыду, пока ещё не выбрал, какую. Спустился первым, помог обеим, подав ручку. Что, кстати, моветон — это сильные женщинки должны подавать руку слабым мужчинкам… Ну, кроме мелкой — той можно помогать в силу младшего возраста. Помахали в люк оставшимся членам нашей команды, и только после Горлица круговым движением и махом в сторону вверх дала пилоту понять, что всё, можно улетать. Оставшаяся в машине дружинница задраила люк, и вертолёт, будто горный орёл, легко вспорхнул в небо. В котором, кстати, прямо над нами кружили остальные машины. Да, они почти все пустые, ибо и журналисты, и следаки, и даже Акулина-ту-ру-руру остались в Нижнем, но сам транспорт домой на базу вернуть всё же надо. И смотрелось это архикруто! Отчего-то вспомнился фильм «Апокалипсис нау!», который ошибочно переводят как «Апокалипсис сегодня». Там тоже в глазах рябит от вертолётов. Слава богу, у нас войны, сравнимой по масштабам с показанной там, нет. О, идея! Надо взять нотную тетрадь и попытаться восстановить «Полёт валькирий»! И речь даже не о том, что хочу себе славу херра Вагнера, а просто не охота терять такое мощное культурное наследие. Это одна из очень немногочисленных классических вещей, которые я помню, пусть и благодаря фильму.

Толпа на крыльце выросла человек до полутора сотен — аж в глазах зарябило. И все такие расфуфыренные, важные! И, прямо честно, наша одежда не была на голову круче, чем у остальных. В целом не хуже, но отдельные особи человечества на этой свадьбе были одеты явно стильнее и дороже нас. Отчего я Женю зауважал — мы сильны не внешними атрибутами (понтами), а сутью; нам не надо доказывать крутость через шмотки — в любых шмотках мы вторые после бога, и главное, что она сделала — неуловимый неповторимый стиль. Последняя мысль душу согрела, даже невзирая на послевкусие от разбора полётов, что за свинью девчонки подложили с формой одежды. Ага, за день до вылета пришлось поистерить, но истерики ни к чему не привели, так что за неимением гербовой — одеваюсь в то, что дали и не жужжу, один фиг ВСЕ мужчины одеты как и я, цветасто и пёстро, этим среди толпы не выделяюсь. О форме одежды попозже подробнее отпишусь, пока же местный стиль одежды мужчин про себя называл не иначе, чем попугайским.

— Ма-аша! Са-аша! — Алинка, держащая за руку своего кабальеро, выдвинулась к нам, спускаясь со ступенек павильона. Кабальеро её был почти на голову ниже, щуплый, она в паре смотрелась главной, и на самом деле таковой являлась, что для меня-попаданца было непривычно, ментально пока ещё коробило. Сам жених, он же Никита пока ещё Коновальцев, но с завтрашнего дня будущий Троекуров, смотрел на нас исподлобья… Хотя нет, исподлобья смотрел на меня, на Машу — ровно, и даже с некоторым смущением. Как, кстати, и она на него — всё ещё было стыдно за поцелуйчики с облапом на танцполе. Но Алинке всё было