Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский

— Конвой теперь значительно усилили. Добавили передовой разъезд, верховых пустят в боковое охранение. Если мы еще людей прибавим, только мешаться станем. Да и как на это Унтербергер посмотрит?

— Никого возле губернаторского поезда мы ставить не будем, — ответил дядька. — Наши пойдут отдельно от самого конвоя. И желательно так, чтобы их вообще никто не видел.

— Его превосходительству об этом, я так понимаю, докладывать вы не собираетесь?

Аркадий Игнатьевич оторвался от карты.

— После сегодняшнего разговора? Нет. Если я снова приду к нему с одними только подозрениями и без доказательств, да еще попрошу разрешения расставить вдоль дороги вооруженных людей, он меня даже слушать не станет.

— А если наши, не дай Бог, попадутся конвою на глаза, представляете, что будет? — заметил Матвей Савельевич. — После нынешнего выговора вас в лучшем случае от дел отстранят.

— Со стороны и вправду выйдет, будто это мы за губернатором следим, черт знает с каким умыслом, — Семен постучал пальцем по столу.

— Именно, — кивнул Рогов. — А если нападения не будет, объяснить потом, зачем все это понадобилось, будет непросто.

— Я прекрасно понимаю, как это будет выглядеть, — спокойно выслушав их, сказал Аркадий Игнатьевич. — Только вчера мы уже один раз решили, что на дороге чисто. Заслон сняли, а спустя час Руднева застрелили. Почти уверен: противник от своих планов не отказался.

Он провел пальцем по тракту.

— Они знали прежний состав охраны, время выезда, станции и дорогу. Кто-то получает сведения и очень быстро передает их дальше. И этот кто-то по-прежнему на свободе, причем высоко сидит.

— Даже если Ставров здесь ни при чем? — спросил я.

— Даже если ни при чем. Тогда тем лучше для него.

Матвей Савельевич потер ладонью усы.

— Значит, все-таки хотите рискнуть?

Дядька усмехнулся.

— Я хочу не дать застрелить военного губернатора. Это все-таки не совсем одно и то же.

— А если пройдем весь тракт и ничего не случится?

— Значит, вернемся обратно. А перед Унтербергером, коли понадобится, объясняться буду сам. Вы исполняете мой приказ, отвечать за него мне. Теперь к делу. Официальный конвой вообще не трогаем. Никаких дополнительных распоряжений через канцелярию, заставы или сопровождение. Для всех существует только порядок, утвержденный Унтербергером.

Он показал первый участок дороги.

— Здесь тракт зажат склонами, поэтому наших можно держать ближе. Дальше местность открытая, придется обходить по широкой дуге. Одна группа смотрит за трактом и ближайшими подходами. Вторая берет зимники, лесные дороги, стоянки и места, где можно спрятать лошадей для отхода.

Семен наклонился над картой.

— То бишь одним держать поезд в поле зрения, а вторым высматривать засаду?

— Примерно так. В поезде теперь достаточно стволов и без нас. Мы станем смотреть дальше.

Я вспомнил лагерь Кречета. Нас там учили похожей работе: ближняя группа держит в поле зрения охраняемого и все вокруг него, дальняя ищет наблюдателей, подходы и пути отступления.

— «Двойная тень», — сказал я, — так вроде в учебном лагере это называли.

— Она самая, — кивнул Аркадий Игнатьевич. — Только на этот раз тот, кого ведем, о втором кольце охраны знать не будет.

Дядька сложил карту до нужного участка.

— Андрей, к своей английской винтовке готовь патронов по максимуму. На тебе дальнее наблюдение. Семен, ты работаешь накоротке.

— Сделаем, — ответил Рыжий.

Дядька повернулся к Матвею Савельевичу.

— Пошли за Шлыковым, пусть собирает своих. Сычу передай то же самое. О самом задании пока ни слова.

Рогов оделся и вышел. Аркадий Игнатьевич снова склонился над картой, а мы с Семеном занялись оружием. Я достал патроны, разложил пачки на столе и проверил затвор.

Семен устроился возле лампы со своим «Винчестером». Отдельно положил пулевые патроны, отдельно картечь и принялся за чистку.

Я потянулся за подсумком и дернулся от ноющей боли в боку. За ночь поспать удалось меньше часа. Сменил повязку, туго перетянул рану и теперь осторожно поворачивался всем корпусом, еще раз проверяя снаряжение.

— Рана не откроется? — спросил дядька.

— Если гопака плясать не заставите, выдержит.

— Плясать не собираемся. А вот побегать, возможно, придется.

Он снова занялся картой.

Минут через двадцать в коридоре послышались шаги. Первым вошел Шлыков, за ним Сыч и Матвей Савельевич.

— Люди готовы? — спросил дядька.

— Мои собираются, — ответил Шлыков. — Через полчаса будут готовы к выходу.

Сыч кивнул.

— Монах с Бурым уже там. Остальные сейчас подтянутся.

— Добре, тогда слушайте распорядок.

Аркадий Игнатьевич развернул карту так, чтобы ее было видно всем. Объяснял недолго: усиленный конвой не трогаем, губернатор о нашей работе не знает, поезд ведем двумя скрытыми линиями.

Шлыков провел пальцем по участку тракта.

— А если придется сходиться? В лесу еще разберемся, а возле дороги после первого выстрела конвой нас за нападающих примет. Да и сами друг по другу пальнуть можем.

Аркадий Игнатьевич задумался.

— Нужен отличительный знак.

Сыч оглядел комнату.

— Повязки?

Матвей Савельевич достал из дорожного мешка свернутый кусок красного сукна.

— Такое подойдет?

Шлыков развернул ткань.

— Издали должно быть видно.

— Тогда режь на полосы, — сказал дядька. — Всем нашим иметь по одной при себе. До боя не надевать, а после первого выстрела повязать на левый рукав.

Шлыков прижал сукно к столу и провел ножом вдоль деревянной линейки. Получилась широкая полоса, он отложил ее в сторону и взялся за следующую.

Аркадий Игнатьевич ткнул карандашом в следующий участок.

— Как губернаторский поезд уйдет вперед — напрямик за ним не скачите. На точке лошадей оставляйте в стороне, а к месту наблюдения подходите пешком, между точками уже верхами, по боковым зимникам и лесным дорогам в обход. Тракт здесь петляет, наши переходы будут короче. Если отстали, то срезайте путь к следующей точке и снова принимайтесь за наблюдение.

— Конвой про красные повязки знать будет? — спросил Семен.

— Нет.

— Повязки прежде всего для своих, — пояснил дядька. — Чтобы наши группы в суматохе друг друга не положили. А если кто-нибудь сумеет выйти к конвою и опознаться, они сразу передадут по цепи среди своих.

— Очень обнадеживает, — нахмурился Рыжий.

Аркадий Игнатьевич разделил нас на пары и тройки, обозначил контрольные точки, и мы еще раз сверили часы. Мне с Семеном достался внешний путь по склонам севернее тракта.

Еще до рассвета мы выбрались