Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский

Начальник конвоя что-то крикнул, махнув шашкой в сторону склонов. Двое казаков тут же залегли, заняв позицию возле передних саней, а еще трое уже открыли огонь по вырубке.

Передовой разъезд, услышав стрельбу за спиной, конечно, повернул обратно, но теперь их с поездом разделяли груженые бревнами сани.

Через несколько секунд Унтербергер выскочил из возка и, пригнувшись, прижался к борту, сжимая в руке револьвер. Рядом оказался его адъютант.

Я видел все это лишь кусками между стволами деревьев и клубами порохового дыма.

Семен достал красную полосу, затянул на левом рукаве. Я сделал то же самое.

— Меняем позицию, — сказал я после очередного выстрела. Чертов дым слишком хорошо нас выдавал.

Семен перебежал первым и залег за камнем. Дождавшись, пока он устроится, я пошел следом.

Снизу к нам поднимался один из лесорубов с винтовкой. Он нас пока не заметил. До него было шагов пятьдесят. Семен дождался, пока тот подойдет шагов на двадцать, вывалился из-за ели и выстрелил.

Картечь ударила мужика в грудь. Его отбросило назад, он закувыркался вниз по склону, оставив винтовку на снегу.

Рыжий дернул скобу, дослав патрон в патронник.

Я выцеливал одного из тех, кто бежал к саням с чиновниками. Сразу стрелять не стал: его закрывали кони и казаки конвоя. Дождался, пока мужик доберется до саней и откроется.

Нажал на спуск и сразу откатился вправо. Через секунду ответная пуля прошла над головой, но стреляли уже с противоположного склона.

Там расплылось облако дыма. Расстояние приличное, значит, у них имелся еще один хороший стрелок. Палить в дым смысла не было: наверняка он уже сменил позицию. Я прикинул, куда сместился бы сам, и перевел мушку к большому пню в двух саженях левее.

Через пару ударов сердца именно там начала подниматься фигура. Я выстрелил. Стрелок дернулся и скрылся за пнем. Попал или только ранил, понять не успел.

Откатился. Гребаный дым снова меня выдал: ответная пуля ударила в камень. Мы переползли в неглубокую ложбину.

Слева затрещали ветки. Два липовых лесоруба обходили нас, совсем близко. Один показался над краем ложбины.

Семен выстрелил сходу, и первого отбросило назад. Второй успел метнуться за березку, да только деревце оказалось хилым. Следующий заряд прошил и ствол, и самого дровосека.

Бой внизу не прекращался.

Казаки не лезли на рожон через простреливаемую дорогу. Прижавшись к саням и стволам деревьев, они били по вспышкам. Передовой разъезд спешился с внешней стороны завала. Один пытался разобраться с санями, преградившими путь, а остальные его прикрывали и палили по склону.

Позади губернаторского поезда пытались убрать с дороги упавшее дерево.

Я увидел красную повязку возле самой дороги. Потом еще одну дальше, у протоки. Кто именно из наших туда добрался, разобрать не мог.

Снизу донесся громкий голос:

— Красные — свои! По красным не стрелять!

Команду повторили у первого возка Унтербергера, потом у саней чиновников.

— Красных не трогать!

Я понятия не имел, как дядька добрался до конвоя, но казаки наконец перестали оборачиваться на наш склон. Справа один за другим грохнули три выстрела, потом еще и еще.

Огонь противника начал редеть.

Еще минуту назад стреляли со всех сторон. Теперь, с подходом дяди и наших, перевес явно переходил на нашу сторону.

Семен снова дернул скобу и нахмурился.

— Остался один патрон.

— Понял. Револьвер наготове держи!

Мы поднялись выше и снова сменили место. Я разглядел, как из саней выполз чиновник с коричневым портфелем и попытался перебежать ближе к возку Унтербергера. Навстречу шагнул Ставров, выбравшийся раньше. До этого он помогал удерживать испуганную лошадь, потом вместе с казаками оттаскивал раненого. Теперь преградил чиновнику путь и протянул руку.

Тот испуганно покачал головой и прижал портфель к груди.

Ставров что-то сказал ему, отступил на полшага, резко вскинул револьвер и выстрелил почти в упор. Чиновник еще оседал на полозья, а Ставров уже подхватил портфель, бросился к свободной лошади и вскочил в седло.

Он разворачивался не на тракт, а к западному зимнику за протокой.

Двое казаков развернулись в его сторону, пытаясь остановить, но сразу открыть огонь не смогли: больно много между ними металось людей и лошадей.

Ставров успел оторваться от дороги шагов на сорок, но со стороны протоки из-за берез появился человек с красной повязкой, перекрыл зимник и вскинул винтовку.

Лошадь Ставрова вдруг дернулась, провалилась передней ногой в рыхлый снег и едва не рухнула. Ставров удержался, попробовал вернуть ее на дорогу, но путь уже был перекрыт.

— Петр Валерианович! — раздался голос Унтербергера. — Голубчик, ну куда же вы?

Губернатор стоял возле своего возка, рядом с ним начальник конвоя и адъютант.

Ставров повернул голову, ощерился и начал поднимать револьвер на Унтербергера. На миг будто все стихло вокруг.

Я держал этого долбаного делопроизводителя на мушке, но аккурат за ним, по линии выстрела, находился кто-то из наших с красной повязкой. Бить в Ставрова было нельзя: пуля могла пройти навылет и зацепить своего. Я опустил мушку ниже, на плечо лошади, выбирая угол так, чтобы дальше пуля ушла в снег. Скрепя сердце, нажал на спуск.

Лошадь под Ставровым дернулась и стала заваливаться. Он все-таки успел нажать на спуск, но уже не прицельно, попав в борт возка. Унтербергер тоже выстрелил и, кажись, зацепил делопроизводителя. Тот попытался удержаться, нелепо взмахнул рукой с портфелем и полетел на землю.

Нога осталась в стремени, а следом его придавило раненой лошадью.

Человек с красной повязкой первым добрался до Ставрова. Я узнал Костю из группы Шлыкова. Он вынул револьвер из руки делопроизводителя и поднял ладонь.

Начальник конвоя отправил двоих проверить. Казаки подбежали, стали вытаскивать Ставрова из-под лошади, и тогда я понял: тот готов.

Лишь после этого подошел Унтербергер и нагнулся за оброненным портфелем.

Еще несколько выстрелов по склонам, и бой стих окончательно. Мы с Семеном спустились к дороге только после того, как наш склон прочесали двое конвойных вместе с Сычом, и мы опознались.

— Красных вижу, — предупредил один из казаков. — Оружие опустите, братцы, от греха.

Раненых уже стаскивали в одно место.

— Как смогли передать про повязки? — спросил я, когда подошел дядька.

— Вышел к охране сзади, кое-как опознался. Меня там едва не пристрелили. Его превосходительство узнал и велел передать знак по цепи.

Группа Шлыкова ударила сзади, Матвей Савельевич добрался до передового разъезда. У протоки путь Ставрову закрыл Костя.

Без потерь не обошлось.