Помещица - Алёна Цветкова

— По-мо-ги-те!

Кричали со стороны усадьбы.

ГЛАВА 42

Не знаю, чем я думала, но вместо того, чтобы позвать на помощь, подхватила юбки и рванула сквозь дождь спасать того, кто кричал.

Пока бежала по болоту, в которое превратилась лужайка перед домом Кузьмы, потеряла туфли. Но даже это меня не остановило: я шлепала по мокрой траве босиком, перепрыгивая через широкие ручьи, мчавшиеся куда-то в сторону усадьбы.

— Эй! — орала я во всё горло, чутко прислушиваясь к окружающему пространству.

Но ничего, кроме какофонии дождевых струй, ударявшихся о бегущую по земле воду, не слышала. Я промокла до нитки сразу же и дрожала, но при этом совсем не чувствовала холода. Всплеск адреналина погасил все ощущения, кроме одного — страха… Не за себя, а за другого.

— Эй! Эй! Где вы?!

Я металась у края дороги, которая превратилась в широкую реку, собравшую в себя все ручьи в округе. Грязная вода бурлила, пенилась и мчалась вперёд, ломая всё на своём пути, вырывая прямо с корнями огромные кусты. Они тянули ко мне ветки, словно беспомощные, застывшие от ужаса спруты. Цеплялись неподвижными щупальцами друг за друга, надеясь остановиться и остаться на месте. Но всё было напрасно. Дерево громко трещало и ломалось с резкими, похожими на выстрелы звуками.

— Эй! — в полном отчаянии закричала я, пытаясь увидеть хоть что-нибудь сквозь непрерывные потоки ливня. — Эй! Вы где?! Вы живы?!

Но безжалостный ветер рвал мой крик на слоги, унося их в разные стороны, превращая человеческую речь в нечленораздельные звуки, идеально ложившиеся на песнь безжалостной стихии. Я задыхалась от бега, от страха и от понимания, что тот, кто кричал, скорее всего, молчит потому, что больше не может кричать. Совсем не может… Навсегда… Потому что выжить в этом аду невозможно.

И в тот самый момент, когда я готова была зарыдать от бессилия и смириться с тем, что ничем не помогла несчастному, кто-то грубо схватил меня за плечи, подойдя сзади и воспользовавшись тем, что шум воды заглушил его шаги.

Я обернулась, чувствуя, как ужас мгновенно заполнил всё моё существо. Словно это прикосновение пинком вышибло запертую дверь, за которой я прятала свой страх…

— Что вы здесь делаете?! — На меня смотрел незнакомец. Такой же мокрый, как я.

Его тёмные волосы повисли сосульками, с кончиков которых непрерывно бежали крупные капли на тёмно-синий, почти чёрный от впитавшейся воды сюртук…

— В поместье не проехать… — произнёс он, по-прежнему крепко держа меня за плечи. — Дорогу размыло, я едва не погиб.

А я смотрела на капли, без следа исчезающие под волокнами мокрой ткани, и молчала. Все слова и все мысли вылетели из головы, как перепуганные птицы, и до сих пор не вернулись, хотя я уже понимала, что мне ничего не грозит.

— С вами всё в порядке?!

Я медленно отвела взгляд от его сюртука и взглянула в лицо.

— Моя лошадь утонула. Где ваша карета? Мы можем попробовать вернуться в Саратов. Тракт не должно затопить.

В ответ я смогла только моргнуть.

Зачем нам в Саратов?

Но незнакомец, кажется, ничего не понял. Он шёпотом выругался и огляделся по сторонам, всматриваясь в серое от падающей воды пространство.

Не знаю, чем всё закончилось бы… Может быть, я наконец справилась со ступором и смогла бы объяснить незнакомцу, что ни в какой Саратов мне не надо, но в это самое время Груня, не дождавшись моего возвращения, отправила Кузьму меня искать. И мы услышали его крик:

— Барышня! Барышня! Да где же вы?!

Первым отреагировал незнакомец. Он дёрнул уголком губы, как будто хотел улыбнуться.

— Ясно. Кричать не буду, а то ваш кучер может испугаться.

Одним движением подхватил меня на руки, взвалил на плечо, словно я была не человеком, а мешком с мукой, и пошёл в сторону голоса, который продолжал меня звать. А я смотрела на длинные полы его сюртука сзади, на потоки воды, стекавшие на землю, и думала, как он удивится, когда вместо кареты увидит дом…

Глупые мысли. Мне бы следовало думать совсем о другом… Например, о том, кто это вообще такой и что он здесь делает. Но я всё ещё была немного не в себе… В прошлой жизни у меня нервы были как стальные канаты, слишком много пришлось пережить. А у этой девочки, выросшей в тепличных условиях, они оказались хрупкими, как хрустальные нити. И если в спокойное время мне удавалось держать ситуацию под контролем, то сейчас всё рассыпалось. И какой бы сильной я ни была в душе, физическое тело просто не выдержало непривычных нагрузок.

Но всё это я поняла потом. А пока висела вниз головой на плече незнакомца, который, к счастью, нёс меня домой, а не куда-то в неизвестность, и ничего не могла сделать.

— Барышня! — услышала я возглас Кузьмы, когда он увидел нас. — Что с ней, ваше благородие?! — обеспокоенно спросил он, даже не удивившись тому, что этот человек, появившийся из ниоткуда, тащит его хозяйку на плече. Дождь шумел, скрывая звуки, но я чётко слышала весь разговор.

— Ничего страшного, — спокойно ответил незнакомец и нахмурился. — Не понимаю, почему она бегала у дороги, а не ты? Ты же кучер?

— Ну, дык, нет, ваше благородие, — заметно смутился Кузьма. — Нету кареты-то… Барышня туточки живёт. У меня. Тама, в усадьбе-то, пусто ещё. Только сегодня вещи перевозить хотели. Если бы не дождь…

— Ясно, — кивнул он и приказал: — Показывай, где твой дом.

ГЛАВА 43

Как только мы оказались на крыльце, в три голоса заголосили тётушка Акулина, Маруся и Груня. Именно её непривычно писклявый голос привёл меня в чувство так резко, что я вздрогнула.

— Отпустите меня немедленно! — заявила я, хлопнув незнакомца по спине, чтобы привлечь внимание.

Вдруг он не услышит мой голос среди пронзительных воплей, которые издавали три сумасшедшие тётки? Что за привычка, чуть что, сразу орать: «На что ты нас покинула?!» Я никого не покинула и не собиралась покидать.

Мужчина вздрогнул, а потом осторожно спустил меня с плеча на пол и придержал, пока не убедился, что я твёрдо стою на ногах.

— Простите, — пробормотал он немного растерянно.

Я рассматривала его и не сразу поняла, что он очень смущен.

Незнакомец оказался довольно симпатичным. Чёрные, чуть волнистые волосы… Когда-то, вероятно, они