Воевода - Владимир Кощеев

Российской империи и будет более дальновидным, более гибким политиком, чем брат. А что для этого придется обагрить руки родной кровью… Будущий император как-нибудь вымарает этот момент со страниц учебников истории.

Виталий Алексеевич снова глотнул виски, и на этот раз тот показался ему не таким уж и скверным.

Глава 19

Москва, ателье госпожи Горяиновой

Госпожа Горяинова была невысокой миловидной женщиной, широко известной среди юных аристократок своими работами. Попасть к ней на пошив одежды считалось невероятной удачей, ведь очередь у швеи всегда была не меньше тридцати человек, и забивалась она в тот же день, как открывалась запись.

Но у княжны Демидовой всегда был особый талант получать желаемое.

– Четыре вечерних платья за две недели? – спросила женщина спокойным тоном, окидывая вошедших к ней девушек чисто профессиональным взглядом.

– И четыре костюма, – напомнила Дарья. – Возьметесь?

Швея молчала, и княжна мягко проговорила:

– Мы будем вам очень, очень благодарны.

Отказывать княжне – затея скверная, браться за работу, которую невозможно выполнить в срок, – еще хуже. А потому госпожа Горяинова не спешила.

– Зависит от того, что вы закажете, – осторожно ответила швея. – Можете посмотреть этот каталог эскизов.

– Вы их кому-то уже показывали? – как бы невзначай уточнила Нарышкина, уже начав листать папку с толстыми листами с карандашными набросками.

– Только вам, – вежливо улыбнулась женщина и добавила чуть дружелюбнее: – Чай? Кофе? Вина?

– Вина, – ответила за всех Мария, раскладывая на низком стеклянном столике рисунки и сортируя их по особой женской логике.

Девушки расселись на диванчики вокруг столика и принялись тасовать эскизы, передавая их друг другу.

Василиса полагалась на более опытных подруг, а потому просто молча просматривала платья. У Корсаковой хоть и было прекрасное образование, но в модные аристократические аксессуары ее не готовили, а потому о том, как нужно выглядеть на приеме у самого императора, представление она имела смутное.

Анна же, наоборот, прекрасно понимала, что и как будет, но тоже сохраняла молчание с вежливой улыбкой на губах. Румянцева не до конца понимала, чего ей ждать от этого филиала серпентария, но Кирилл попросил наладить контакты, а Василиса ей просто нравилась своей неиспорченностью высшим обществом. А потому боярышня старалась держаться поближе к невесте Мирного. В конце концов, Александра она знала и примерно понимала, чего можно ждать от его избранницы.

– Слушайте, а может, нам снова явиться в одном стиле? – вдруг подала голос Нарышкина, когда эскизы в ее руках пошли по второму кругу. – Покажем всем наше единство, сейчас это важно.

– Важно, – согласилась Демидова, рассматривая рисунок какого-то платья на вытянутой руке. – Но шутка, повторенная дважды, уже не такая смешная. Все-таки большой прием не бал, а император не цесаревич. И если его величество, как и всякий мужчина, этого и не заметит, то императрица обязательно обратит его внимание на такую выходку. И я не берусь предсказать, понравится она ему или нет.

– Проверять не хотелось бы, – тихо заметила Василиса и пояснила Анне: – На студенческом балу в честь Нового года у цесаревича мы оделись в одном стиле.

– Вся Сеть пестрела вашими фотографиями, – чуть усмехнулась Анна. – Вы задали новый тренд на платья.

Василиса смущенно покраснела.

– Возможно, – произнесла она. – Но, думаю, сейчас нужно что-то более строгое…

Служанки швеи принесли вина, сладости, и эскизы платьев сделали еще круг по рукам девушек. Румянцева пригубила сладкое игристое и произнесла:

– А если одеться под роды наших женихов? Например, род Нахимовых – флотоводцы, значит, я выберу платье голубого или синего цвета. Вот… – Девушка извлекла из стопки эскиз платья с юбкой, разлетающейся волной.

Пару секунд в комнате стояла задумчивая тишина, а затем Нарышкина произнесла:

– А что? Мне нравится!

И тут все синхронно посмотрели на Василису.

– А платье защитного цвета – перебор, да? – задумчиво проговорила Корсакова.

Императорский Московский УниверситетАЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

– Мирный, – протянул Разумовский с таким предвкушающим видом, что у меня закрались нехорошие подозрения. – Как замечательно, что ты такой самостоятельный мальчик, что аж целых четыре стихии открыл!

– Пятую будем открывать? – оскалился я.

Пятой для меня, по идее, должна была стать стихия Дерево, и, в принципе, после многообещающей записки из Кремля я был бы не прочь обзавестись еще одним инструментом против доброжелателей. Но тренер меня обломал.

– А ты что, уже все имеющиеся отработал? – делано удивился Разумовский. – Нет? Ну так вперед отрабатывать. Или думаешь, один раз цесаревича спас и все, больше воевать не придется?

«Теперь-то еще как придется», – мрачно подумал я.

Тренер кивнул на полосу препятствий, оставшуюся от занятий предыдущей группы.

– Твоя задача на сегодня – контроль стихий в движении, – объявил Разумовский. – Пошел!

Я вздохнул. В прошлой жизни бег с препятствиями не входил в число моих любимых развлечений. В этой как-то не случалось упражняться…

Впрочем, сейчас узнаем.

Надо отдать должное тем, кто возводил эту конструкцию. С обычной армейской полосой это произведение магического искусства не имело ничего общего. Чего только стоил ров, внутри которого горела огненная техника, и выращенный из живого кустарника лабиринт, где каждая ветка так и норовила откусить от тебя кусочек.

Но, во-первых, я не был обвешан амуницией, а во-вторых, тоже кое-что умел.

– Мирный, мать твою, полосу препятствий надо проходить, а не ломать! – заорал тренер спустя десять минут.

Я был уже примерно на середине, немного замявшись перед отвесной стеной – перелетать или проломить?

– Иди сюда! – раздраженно рявкнул Разумовский.

– Но я не закончил, – заметил я, указав на оставшиеся конструкции.

– Отставить ломать! – гаркнул Дмитрий Евгеньевич. – А то сейчас выдам топор и рубанок, будешь строить обратно по старинке!

Я с видом покаянным подошел к тренеру. Уже приготовился оправдываться, что солдату думать не положено – сказали пройти, ну я и того, прошел как мог. Но Разумовский не намерен был слушать мой театр одного актера и махнул кому-то за моей спиной.

К нам подошла хмурая женщина с морщинами от вечно недовольного искривления губ на лице. Она могла бы быть красивой в свои сорок с чем-то, но вот этот отпечаток неудовлетворенности жизнью все портил.

– Ирочка, одолжишь своих на пару минут? – с самой обаятельной улыбкой попросил Разумовский.

– Зачем? – с подозрением спросила женщина.

– Да вот хочу одному самородку показать, как из себя реальность суровая выглядит.

Тренер кивнул на меня, и «Ирочка» окинула мою персону оценивающим взглядом.

– Это ж твой «сила есть – ума не надо»? – удивилась женщина.

– Он самый, – еще шире улыбнулся Разумовский.

– Я, между прочим, здесь стою, – заметил я.

– Вот и стой, а говорить будешь, когда старшие закончат, – раздраженно произнес мой тренер.

Задело его, видать, мое неаккуратное обращение с тренировочными конструкциями.

– Ну почему бы и нет, – пожала плечами женщина и окликнула нескольких человек по имени.

– У Ирочки сейчас тренируется второй разряд выпускного курса. Справишься – дам открыть следующую стихию, – негромко произнес Разумовский. – Не справишься – топор, рубанок… Ну ты понял.

Я хмыкнул. Нет, ну поработать руками я, конечно, любил и раньше, но не до такой степени.

– Итак, девочки и мальчики, сейчас мы посмотрим,