Воевода - Владимир Кощеев

– И зачем ты мне это даешь? – Я поднял глаза на наследника престола.

– Чтобы ты понимал политическую расстановку сил, – пожал плечами он.

– А мне это зачем? – не понял я. – Я еще, конечно, мало успел погрузиться в законодательные тонкости нашей Родины, но вроде за мятеж у нас вешают.

– Так-то оно так, да не совсем, – помрачнел Иван. – К примеру, мы все прекрасно понимаем, что Меншиков-старший не стал выводить своих бойцов на улицы, а сделал это Максим, единолично приняв решение в пику отцу. Но это нельзя доказать. Выставил род Меньшиковых бойцов? Выставил. Бились они рука об руку с ермаковской дружиной? Бились.

– То есть ты хочешь сказать, что прямых доказательств у вас на этих людей нет? – понял я, кивнув на кожаную папку.

– Увы.

– Что-то Нарышкин мышей не ловит, – пробурчал я.

– Нарышкин может действовать только в рамках закона, – покачал головой Иван.

Я раскрыл папку и полистал бумаги. Имена, адреса, гипотезы с жирными знаками вопросов в местах указания улик.

– О, а вот это, случайно, не тот упырь, который рассуждал о том, что армия Российской империи не нужна? – спросил я, ткнув в имя в списке.

– Нет, это его дядя.

Я нехорошо усмехнулся:

– Испытываю непреодолимое желание прокатиться к ним в гости.

– Алекс, нельзя бить людей только за то, что они других политических взглядов, – нахмурился цесаревич.

– Иван, как раз именно сейчас – самое время бить, сажать и вешать, – возразил я. – В этот раз повезло, что я чисто случайно оказался рядом с тобой, а твой отец смог отбиться от родного брата. Но если бы меня не оказалось там, а твой дядя явился бы с группой поддержки… Мысль понимаешь?

Наследник престола сжал кулаки, быстро вообразив себе перспективу. Сильные эмоции отражались на лице парня, и никакое аристократическое воспитание не могло их скрыть: благородство боролось с первобытной жаждой мести. Можно было додавить мальчишку, легко подтолкнув его к силовому решению проблемы. Одна фраза: «Ты в своем праве», – и все, цесаревич помчится с шашкой наголо рубить головы охреневших предателей.

Я не знаю, что бы сработало лучше – показательная порка или кровавая расправа, так что это решение Иван должен был принять сам. В конце концов, ему же потом править этим балаганом.

– Зови свой потешный отряд, – наконец произнес парень. – Съездим на пару адресов поговорить по душам.

– Так точно, твое высочество, – усмехнулся я.

– Знакомьтесь, это мой друг Новиков, он сегодня с нами прокатится по делам, – представил я Ивана потешному отряду.

Цесаревича просканировала дюжина тяжелых взглядов, и бывший боец бойцовского клуба с говорящим погонялом «Малыш» пробасил:

– Шеф, я все понимаю, но мы же на его высочество работаем, а этот щуплик только мешаться будет.

«Щуплик» дернул щекой, но мне пришлось отказаться от удовольствия понаблюдать пикировку цесаревича под личиной со своими малость отбитыми бойцами.

– Он по поручению его высочества, – пояснил я. – Мы сейчас прокатимся в гости к уважаемым людям и зададим им парочку вопросов.

– А в гости мы через парадные ворота пойдем или в дыру в заборе? – подал голос Китаец.

Вообще-то он был чистокровным казахом, но поскольку в свое время имел счастье обучиться местному восточному единоборству, то приходилось откликаться на Китайца.

– Через парадные с фанфарами и фейерверком, – ответил я.

Парни довольно заулыбались. Как говорится, без работы кони дохнут, а бойцы без схватки закисают. А еще после мятежа я через Лютого у Нарышкина выбил нам военную снарягу, так что всем крайне не терпелось опробовать шикарный обвес в бою.

Тем не менее потешный отряд был неоднороден: в него входили адреналиновые наркоманы, бывший вор, парочка хороших тактиков, бывший военный, врач с немного потекшей на религиозную тему крышей. Для полного комплекта не хватало только какого-нибудь хакера и медовой ловушки, но я рассчитывал закрыть обе эти вакансии в ближайшие полгода.

Имелось у меня нехорошее ощущение, что чем больше разнопрофильных людей я соберу под свою руку, тем устойчивее буду стоять на ногах. Потому что служба безопасности императора – это, конечно, хорошо, но верные лично тебе люди – намного лучше.

В первый особняк наша веселая кавалькада въехала, не встретив никакого сопротивления. Охрана дома просто подняла руки вверх. Когда Малыш ласково поинтересовался, что ж они такие трусы, те честно ответили: лучше живые трусы, чем мирный фарш.

– Прости, я не хотел делать из тебя цепного пса, – негромко произнес Иван, когда мы поднимались по парадной лестнице, чтобы вынести входные двери.

Не то чтобы это было нужно, а просто потому, что мы можем. Демонстрация силы иногда лучше, чем ее применение.

Хозяев дома не обнаружилось, они, как и всякие умные люди, у которых рыльце в пушку, свинтили из столицы, как только стало возможным. Цесаревич недовольно цокал: обыскивать дом можно долго, без соответствующих разрешительных документов наша деятельность похожа на императорский произвол, да и пугать прислугу – такое себе удовольствие.

Мы уже развернулись на выход и стояли на крыльце, ожидая, когда из дома подтянутся остальные бойцы, как к нам подошел Паук и негромко произнес:

– Шеф, я тут прошелся по комнатам и нашел одну сущую безделицу на запястье у горничной. Есть мыслишка, что оно ей не по чину, и идентифицировать подарочек легко можно.

С этими словами Паук отдал мне браслет. Тяжелый золотой браслет с крупными рубинами и бриллиантами. И когда я говорю «крупными», я имею в виду действительно крупные камни размером с ноготь взрослого человека.

– Что скажешь? – спросил я у Ивана, продемонстрировав ему украшение.

У парня глаза сначала расширились, а потом начали медленно наливаться кровью.

– С-с-су-у-у-ка-а-а… – прошипел взбешенный цесаревич. – Он родовые драгоценности в качестве оплаты раздает, чтобы деньги было не отследить!

– Его сняли с горничной, – покачал я головой. – Может, нашла или украла…

– И носит в господском доме у всех на виду? – нехорошо усмехнулся наследник престола. – Вот ты, Алекс, вроде умный парень, но иногда такой наивный. Наверняка хозяйская грелка и носит это, чтобы продемонстрировать всем прочим свой статус!

Я покосился на особняк.

– Жена ж вроде жива?

– И что? – приподнял брови цесаревич. – Жену, может, ему в молодости навязали, а то и дали на сдачу за какую сделку. А тут истинные чувства вспыхнули. Разводов нет, так что смиряешься, и терпишь, и радуешься, что это горничная в своем доме, а не какая-нибудь молодая вдовушка из своего же круга общения.

– Седина в бороду, бес в ребро? – усмехнулся я.

– Типа того.

– Ну вот, а ты не хотел парня брать к себе на службу, – поддел я Ивана, отдавая браслет.

Наследник престола сжал украшение в кулаке и развернулся, чтобы вернуться в дом и побеседовать с любовницей владельца.

– Молодец, – похлопал я по плечу Паука.

Тот просиял, точно не я его поблагодарил, а его