Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Всадники разлетелись между балаганами, как рыбешка в коралловом рифе при виде акулы. Хотя нет, более точная ассоциация будет с роем пчел, который рассредоточился, чтобы ужалить как можно большее количество соперников.

Казаки стреляли прямо на скаку, но некоторые все же покидали седла, чтобы ворваться в дом или же прямо с коня забраться на плоскую крышу балагана. В лесу тоже трещали выстрелы, а в воздухе рассерженными шмелями гудели пули.

Сидеть на коне было неуютно, так что я тут же спрыгнул на землю. То же самое сделали Чиж с Намией и монах. Леонард Силыч уже давно наблюдал за нашей суетой, сидя у стеночки ближайшего балагана. Мы тут же присоединились к самому предусмотрительному и шустрому члену нашей команды.

Когда мне наконец-то удалось успокоиться и даже появилась мысль поучаствовать во всем этом веселье, выстрелы начали стихать. Через пару минут, кроме предупреждающих выкриков казаков, больше никаких других звуков слышно не было.

Кажется, даже сумерки навалились, лишь дождавшись окончания боя. Но это, скорее всего, потому что спало напряжение и организм перешел в нормальный режим вместе со зрением.

Через пару минут ко мне подошли Фролов и Эргис.

— Ваше высокоблагородие, — обратился ко мне урядник, показательно не желавший называть чужого офицера командиром, — это была засада. Ждали явно нас. Двадцать три якута. Троих взяли в плен ранеными.

— Это бойцы рода Чоррун? — кивнув уряднику, спросил я у сахаляра.

— Нет, — почему-то мрачно ответил Эргис. — Люди рода лежат в нескольких балаганах. Там даже есть женщины и дети.

Да уж, веселенькая история.

— Как казаки? — обратился я к Фролову.

— Пятеро раненых. Один тяжело, — без особой напряженности в голосе отреагировал урядник.

Оно и понятно. Погибших нет, а даже тяжелораненого есть все шансы вытащить при использовании магической медицины. Она дорогая, но денег на такое дело мне не жалко.

— Намия, помоги с ранеными, — попросил я шаманку, и она тут же убежала.

— Что будем делать с пленными, ваше высокоблагородие? Допросим или сразу в расход?

Похоже, что после найденного могильника урядник решил с пленными не церемониться. У них тут явно свои правила. Вот уж действительно, тайга — закон, медведь — прокурор.

Лезть в чужой монастырь со своим уставом я не собирался, но и ответил уклончиво:

— Сначала допросите. Ночевать остаемся тут. Укройте и людей, и лошадей, возможно, ночью у нас будут гости.

— Сделаем, ваше высокоблагородие, — кивнул урядник и ушел вместе с Эргисом.

Мы с Намией и монахом остались не у дел.

— Ну что, пойдем устраиваться на ночлег? — нарушил я напряженную паузу.

Ответом мне было хмурое молчание. Да и моя бодрость являлась напрочь показной. Знание того, что рядом целый могильник, а еще через пару минут казаки начнут пытать пленных, навевало самые мрачные думы.

Места в поселении хватало. Мы выбрали большой балаган, явно принадлежащий кому-то из верхушки племени. В нем единственном были почти метровые окна, да еще и застекленные.

Внутри тоже все было пристойно, по крайней мере, для местных реалий. Правда, оценить уют якутского жилья мне не удалось. Сильно мешали засохшие бурые пятна на утрамбованной смеси земли и песка.

Мы молча уселись на покрытые шкурами лежаки. Пару минут стояла гнетущая тишина, которую нарушила Намия. Она вздохнула и, решительно встав, начала ковыряться у печки. Точнее, у полуоткрытого очага, дым из которого уходил в трубу лишь частично. Но хватало и другой вентиляции, так что совсем уж отопления «по-черному» не получилось. Осип тут же начал помогать шаманке, а мы с монахом хмуро уставились друг на друга.

Когда молодежь уже начала раскладывать на столе ужин, открылась дверь и вошел урядник в сопровождении обоих Сомовых.

— Что удалось узнать? — встретил я их прямым вопросом.

— Полезного для нас — почти ничего, — пожал плечами Фролов. — Куда ушли пособники ведьмы, пленные не знают.

— Ну что ж, — почти равнодушно пожал я плечами, — сами разберемся. Еще что-то?

— Да, — почему-то не очень уверенно сказал урядник. — Якуты утверждают, что не убивали местных. Говорят, духи постарались. Дескать, налетели и за пару минут перебили всех, кто не успел сбежать. А эти варнаки лишь отнесли тела в балаганы.

В голосе казака я уловил сомнение. Похоже, урядник не знал, что делать с пленными. Его былая уверенность, что всех нужно пристрелить, как бешеных собак, начала уходить.

— Думаете, не врут? — Этот вопрос я задал скорее Эргису, чем его начальнику.

— Следы странные, — неопределенно мотнул головой сахаляр. — Некоторые тела словно когтями порвали, а на иных и вовсе ничего нет.

Да уж, похоже, у казачков заминка, а значит, решать придется мне.

— Ладно, поместите пленных под охрану. Завтра с утра отправите двоих обратно в город. Пусть привезут сюда лекаря для наших раненых и полицию. А еще пусть захватят кого-то из родственных этому роду якутов.

Вроде сказал все, что нужно, но из головы никак не уходили слова о духах-убийцах.

— Урядник, давай-ка заведем коней в балаганы.

— Так тут же люди живут? — удивленно спросил казак, а вот Эргис молча кивнул, словно одобряя мое решение.

— Уже не живут, — хмуро возразил я. — Да и не так тут чисто, чтобы кони сильно испортили картину. Есть у меня подозрение, что ночка нас ждет еще та. Придется потесниться. У нас есть пятеро тех, кто может хоть что-то сделать с духами, так что выберите пять больших балаганов.

Урядник спорить не стал, хотя явно все еще не понимал, зачем такая перестраховка.

В нашем балагане остался я с Чижом и Намией. Компанию нам составили Эргис с крестным и еще пять казаков. Монах ушел, чтобы прикрыть еще одну временную казарму. А я вспомнил о том, как повело старых характерников в винном погребе.

— Намия, как думаешь, старики сдюжат?

Девушка прекрасно поняла мой намек и, чуть подумав, ответила:

— Если подготовятся, то вполне. Там просто духи навалились неожиданно и сломали защиту оберегов. А дальше все зависело от крепости телесной, а не от опыта да умений.

Слова шаманки меня немного успокоили, но далеко не до конца.

Увы, всех лошадей завести внутрь не удалось, иначе спать пришлось бы на их спинах, но два десятка по домам все же развели. У нас ночевали три лошадки не самого буйного нрава. Остальных пришлось оставить под навесами. Но всех людей я все же приказал разместить внутри, хоть многие и возражали.

Сразу уснуть не получилось ни у кого, за исключением Леонарда Силыча. Хотя не факт, что свернувшийся клубочком кот действительно спал. Меня будоражили мысли о том, что другие балаганы окажутся