Погоня за судьбой - Ди

дуге огибая столицу с запада. Все вокруг, кроме меня, были заняты делом — Молния в наушниках, Умник в гарнитуре с лэптопом на коленях, Оникс за штурвалом. Лишь Бурят привычно прикрыл глаза — казалось, он использовал любую возможность для того, чтобы подремать…

«А ведь они совершенно обычные люди», — промелькнуло у меня в голове. — «Вся моя жизнь на Кенгено, Каптейне и Пиросе прошла под знаком мифа о россах — о сверхсуществах, недосягаемых полубогах, сошедших со звёзд. А реальность оказалась куда прозаичнее и… человечнее. Они так же боятся, ошибаются и устают. Совсем как мы, земляне… Конфедераты…»

Периодически за обтекателем, искажая вид, радужными переливами вспыхивало маскировочное поле нашего летающего командного пункта, а я задумчиво глядела через амбразуру вниз, на мёртвые холмы, оставленные поля с замершими на них тракторами, заброшенные дома и высохшие под палящим солнцем асфальтовые дороги с небрежно брошенными, покрывшимися пылью и песком машинами. А ещё повсюду лежали тела. Тут и там они разноцветными горочками вспухали из оранжевой сухой травы — оборванные, растерзанные, брошенные на произвол судьбы в мире, где не осталось никого живого. Где даже некому их похоронить.

Может быть, где-то были люди, но под нами, в разорённом мире, где победила смерть, их просто не могло быть. Здесь всё было съедено. Те, кто когда-то были людьми, сожрали здесь всё и всех и пошли дальше. Неутомимые, как волки. Ненасытные, словно саранча…

Глава IX. Карьерный рост

… — Оникс, там люди! Живые! — воскликнула я, прижимаясь к иллюминатору, и дрёму, которая медленно окутывала разум монотонными пейзажами, моментально сдуло, как резким порывом ветра. — За ними гонятся!

Фигур было много, не меньше десятка — они бежали вдоль оврага, но людьми были только двое. Женщина и мужчина. Одетые в запылившиеся охотничьи комбинезоны, они неслись по кромке петляющей ложбины и, завидев глайдер, принялись прыгать и махать руками. Это были люди — и их последняя надежда на спасение только что пронеслась над их головами.

— Там люди! — повторила я. — Нам надо вернуться!

— Нет.

Я рванулась из кресла — ремни впились в плечи, удерживая на месте.

— Оникс, твою ж мать! Они же сейчас погибнут! Разверни машину!

— Не разверну. — Он даже не обернулся. В голосе — сталь, взгляд — вперёд, сквозь обтекатель. — У нас приказ, мы его выполняем. Мы не будем никого спасать, Фурия.

— Приказ?! — Меня начинало трясти. — Я всю жизнь слышу про приказы! Все вокруг раздают приказы, и каждый раз за этими приказами — трупы!

— Фурия… — Оникс наконец повернулся.

Лицо его было словно застывшая каменная маска, но в глазах я увидела не холод, а нечто другое — усталость. Знание, которое тяжелее любого приказа.

— И они будут следующими, — я ткнула пальцем в иллюминатор, за которым давно уже исчезли силуэты.

— Их там уже нет, — сказал он тихо, размеренно. — И никогда не было. Для нас… Скажи мне, — попросил он после небольшой паузы, — ты умеешь выбирать, кого спасать?

— Что?

— Вопрос простой. Ты умеешь смотреть на людей и решать — вот этому поможем, этому — тоже. Тех — бросим, потому что на всех не хватит места… Умеешь смотреть матери в глаза и говорить: «Прости, мы возьмём только твоего ребёнка»?

Я промолчала.

— Я не хочу этому учиться. — Он отвернулся обратно к штурвалу. — Двадцать лет учусь, и каждый раз после этого хочется принять душ из серной кислоты, чтобы смыть с себя остатки этой науки. Так и не смог заставить себя научиться. Но я знаю, что если начну спасать всех — я не спасу никого.

— Значит, по-твоему, надо просто лететь мимо? — прошипела я. — Смотреть и делать вид, что это не наши проблемы?

— Это не наши проблемы. — Он говорил тихо, успокаивающе, и от этого становилось ещё страшнее. — Это их война, их страна и их смерть, а мы здесь — не «красный крест». Мы — инструмент, скальпель, а скальпель не лечит больного — он только режет, где прикажут.

«Не наши проблемы?» — думала я. — «Когда это станет нашими проблемами, и никто не поможет, я посмотрю, как ты заговоришь… Эта война стала нашей, как только мы высадились…»

— Если захочешь, — прохрипел Бурят, — можешь спасать мир после того, как найдём клиента. Но я бы тебе не советовал. Здесь всё слишком далеко зашло.

Он замолчал, а я вдруг подумала: «Откуда эта хрипота? Он не курил — по крайней мере, не при мне. Может, долго кричал? Или… надышался чем-то, что осело в лёгких навсегда?»

— Эверест, — внезапно сказал Умник с несвойственной ему серьёзностью. — Знаешь, что чувствует человек на вершине самой высокой горы вашего мира? Эйфорию. Ощущение близости к богам. А знаешь, что убивает тех, кто покоряет Эверест? — Он выжидающе уставился на меня. — Не подъём. Их убивает спуск. Гора обманывает, усыпляет, даёт почувствовать себя победителем, а потом забирает своё. Одно неверное движение, утерянное равновесие, обычная усталость…

Он сделал паузу, а взгляд мой привлекло что-то яркое внизу. Далеко под нами проплывал дом, во всю шиферную крышу которого белели идеально ровные буквы, жирно начертанные белой краской: «ПОМОГИТЕ». Эту надпись наверняка отлично видно со спутника.

— Есть у альпинистов такое правило, — заключил Коньков. — Мимо умирающего на склоне проходят, не останавливаясь. Не потому, что бессердечные — просто они знают: остановишься — погибнешь сам. А он… он всё равно умрёт.

Они были правы. Чёрт возьми, они были абсолютно правы, и от этого становилось ещё хуже. Каждый день там, внизу — это сражение не на жизнь, а насмерть. Ткань привычной цивилизации распалась, превратив вчерашних соседей, коллег и друзей в бездушных, кровожадных тварей, жаждущих только одного — рвать зубами мясо. И сейчас выхода из этой мясорубки на изолированной планете просто не было — а уж в нашем крошечном глайдере и быть не могло.

— Что мы теперь будем делать? — спросила я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о том, что ожидало тех мужчину и женщину.

— Мы пока не знаем, о чём говорят повстанцы, — сообщила Молния. — Они используют очень продвинутое шифрование, но мы знаем, где они находятся. Приблизительно. Триангуляция дронами показывает квадрат, куда сходятся множество направленных сигналов. С высокой долей вероятности там располагается штаб или узел связи.

— Давай координаты, Молния, летим прямиком туда, — сказал майор.

— Это в лесах к северо-востоку от Ла Кахеты. Маршрут уже в бортовом, проверь…

Дремучие, по местным меркам, леса… Самый обширный из дюжины гигантских лесных массивов Пироса. Многие акры малахольных деревьев, постоянно изнывающих от жажды.

А ведь эти леса видели