"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— очень странное поведение. Преступника-извращенца, а мужчина с нормальной психикой на изнасилование не пойдёт, влечёт не только желание вставить и кончить. Сам процесс — заломать, скрутить, продемонстрировать свою власть над жертвой, своё физическое превосходство, это манит его даже сильнее, чем похоть. Поэтому жертву чаще всего душат или забивают насмерть. В общем, что-то контактное. Аккуратный выстрел в голову с 3–4 метров больше напоминает хладнокровную казнь. Натянул штаны, отошёл на несколько шагов и прицельно пальнул из волыны? Редкостное чмо. Нам повезло на уникума.

— Под ногтями ни у одной нет биоматериала, свидетельствующего, что женщина сопротивлялась, царапалась. Ни микрочастиц кожи, ни волокон ткани, — продолжил Громов. — Отсутствуют гематомы или другие следы борьбы. Как вариант, преступник приставил пистолет к голове и пообещал отпустить, если не будет отбиваться во время полового акта. Либо, что менее вероятно, вычистил им ногти уже мёртвым. В любом случае он очень продуманно подошёл к избавлению от следов.

— Первый вариант правдоподобнее, — оценил Леонид. — Женщины не избиты, не придушены, одежда не порвана. Более похоже на то, что подняли юбку, со страхом глядя на пистолет. Конечно, многие принялись бы отбиваться, невзирая на угрозу, но эти обе — восточные. В их культуре гораздо больше заложено подчинения мужчине. К тому же «тихое» изнасилование проще скрыть, чем если явится избитая, мятая, в рваной одежде и с вырванными клоками волос. Изнасилованная — всё равно что опозоренная, вы же понимаете. Скорее всего, обе не верили, что после полового акта последует выстрел, они же подчинились всем желаниям мужика с пистолетом.

— У нас три совершенно разных типа преступлений — убийства мужчин без видимого мотива, убийства женщин с предполагаемым мотивом сокрытия изнасилования и разбойное нападение, оно, к счастью — без жертв, — подытожил Громов. — Дела не объединены в одно производство, потому что связь между эпизодами чисто гипотетическая. Все совершены во Владимире или в непосредственной близости города, все тяжкие, особо дерзкие, без оставления следов, ведущих к преступнику… Больше ничего.

— Версия о милиционере или пожарном, кто дежурит через два дня на третий, имеет право на жизнь. Но очень трудно проверяется. Опера говорят, что группа Снегова вычислила более сотни таких офицеров и сержантов. Пытались копать, но это мало что дало. Графики дежурств есть на каждого. Но мог смениться, отлучиться, попросив подменить на пару часов. Похоже, это пока единственный путь что-то найти, — продолжил Леонид. — Но материалы нашей группы все пропали. Сейчас Алексеев с местными и московскими сыщиками пытается пройти по этой тропке заново. Он предполагает, что Снегов обнаружил нечто, опасное для преступника, и злодей решился сыграть на опережение. Поэтому они ходят только группой и при оружии.

— То есть туда брошены основные силы, — кивнул Айварс. — И нам нечего мешаться у них под ногами. На чём сосредоточимся мы? Тем более меня тоже не тянет шастать в одиночку.

— Что общего у убитых — все из Казахстана и Средней Азии. Женщины — приезжие к родственникам, не местные. Из мужчин… Один — врач-стоматолог родом из Алма-Аты, интеллигентный человек. Молодой узбек из Ташкента, не чистый восточный — из тех, кто родился от смешанных браков, когда в войну массово эвакуировали на Восток граждан из центральных областей. Туркмен, его непонятно как занесло сюда, рабочий на заводе электроприборов. Азербайджанец, он вообще не местный, что-то продавал на местном рынке.

— Убийца — неонацист? Желающий убивать всех нерусских? Как бандеровцы на западе Украины — убивать всех неукраинцев, включая евреев, русских, поляков. Немцев они бы тоже пускали в расход, но кишка тонка. Или как ваши «лесные братья», Айварс, та же русская Лена Осипова для них — оккупант.

— Они мне ни в коей мере не «наши», — окрысился латыш. — Ты хоть понимаешь, Лёня, какую волну собираешься поднять? Что в центре России работает вооружённая устойчивая группировка, готовая вырезать всех нерусских по этническому принципу! Тут не только Владимирский обком, весь ЦК КПСС встанет на дыбы и закатает нас троих с Сергеем Михайловичем в бетон, чтоб утопить в реке Клязьме.

— Именно так, — подтвердил Громов. — Но Лёня только что озвучил версию, которая лежала совершенно на поверхности, просто никто не осмелился произнести эти слова прилюдно. Или изложить в служебной записке. Я полностью согласен с обоими. Айварс, ты прав: пока не изловим урода и его приспешников, никакой огласки. Лёня, ты обозначил основной вектор наших поисков — искать неонациста. Но как искать — вот в чём вопрос, и он сложнее, чем у Гамлета.

Никакой огласки? Но так и пропала группа Снегова, очевидно, шедшая по тому же пути.

— Не согласен! — возразил Леонид. — Каракозова информируем о каждом шаге каждые несколько часов, в том числе по поиску нацистов. Только не называем их этим словом. Если оставим догадки при себе, шанс исчезнуть без следа слишком возрастёт.

Громов кивнул.

За изучением уголовных дел и материалов расследования группы Алексеева закончился день, шёл восьмой час. На этом решили пока закруглиться.

А когда садились в машину, чтоб вернуться в гостиницу и искать место ужина, Леонида пронзила ещё одна догадка, тоже вроде бы просматривавшаяся с самой поверхности. Но с ней он решил ознакомить товарищей лишь на следующий день.

Глава 15

15.

В ресторане гостиницы Леонид срисовал парочку ярко раскрашенных фемин, на первый взгляд — под сороковник, но приодетых а-ля молодёжь. Рыжая щеголяла в короткой джинсовой юбке, а джинса ещё только-только появлялась на модниках СССР, до настоящего бума ещё несколько лет. Юбка открывала полное бедро примерно наполовину, женщина сидела боком к залу, чтоб это бедро вызывало нестерпимое вожделение у посетителей мужского пола. Если, конечно, стреножить воображение и не задумываться, сколько сотен или тысяч самых разных мужских рук раздвигали её колени.

Чёрная заняла позицию напротив, её неотразимую сексуальность подчёркивали сапоги-чулки. Красная юбка, пожалуй, открывала ноги ещё выше. Блузка, расстёгнутая сверху, открывала ложбинку между объёмными молочными железами.

Лица обеих… Словом, если смыть избыточную косметику и вместо шлюшного наряда выдать халаты, обе прекрасно смотрелись бы под плакатом «Слава передовикам машинного доения!»

— Лёня, куда глазки заворачиваются? — воспользовался моментом Айварс, пока ждали заказанный ужин. — Что-то про московскую девушку говорил… А тут на местных засматриваешься?

— Так мы же не в Москве! Ждите, я сейчас.

Не слушая возражений, он бегом метнулся в свой номер, а по возвращении прямиком направился к парочке