"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— Добрый вечер, девушки! Можно присесть?

— Конечно! — рыжая улыбнулась самой широкой улыбкой из позволенных анатомически, обнажив пару золотых коронок. — Красавчик желает скоротать вечер в приятном обществе?

— Именно. Как тебя зовут?

— Нона, — ответила она, вторая почему-то не спешила радушничать.

— Нона… Красивое имя. Меня — Лёня. Но, к сожалению, приятным для меня не будет ни одного вечера, пока не найду свою сестру, — он достал фото Кашкиной, забытое на тумбочке. — Её зовут Ира. Последний раз её видели в этой гостинице в пятницу. Не звонила в выходные. Её дочка, это моя племянница, места себе не находит.

— Ты — мент? — полуутвердительно залепила чёрная.

— Нет. Менты ни ухом, ни рылом. Я, если честно, служу в прокуратуре. Но тут вопрос личный. Вы же, наверно, часто здесь отдыхаете. Может, видели?

— Мент, прокуратура… По мне вы все — мусора, — чёрная демонстративно закурила, но рыжая протянула руку с огромными серебряными кольцами на пальцах и взяла фото.

— Девочка — милая. Почти как моя, но младше… Видела я эту женщину в пятницу. В компании двух хмырей. Как раз обед был. Я только к обеду освободилась. После часа.

Ну и ненасытный клиент, если полдня не отпускал, изумился Леонид, прислушивающийся к проститутке с предельным вниманием.

— … Обедали они. Потом к ним подошёл мужчина моложе. Чернявый, стройный, лет под тридцать, такие чаще ко мне идут. Что-то сказал. Вышел. Потом видела — ваши трое отъехали на белой новой «волге», за ними — «победа», тоже белая.

— Тревожно! — признался Леонид. — Они тогда оставили ключи и больше не возвращались. Нона, вы узнаете того человека?

— Наверно. Но учтите: если для протокола, то ничего не видела, ничего не подпишу.

— И не нужно! Дорогая, вы — первый человек во Владимире, кто реально постарался мне помочь. Если удастся найти маму Танечки, я — ваш должник до гроба. Спасибо!

Он нежно погладил руку жрице любви, забрал фото и вернулся к своим. Разумеется, имя дочки Ирины Кашкиной не знал, ляпнул первое попавшееся. Племянница, как же!

— Договорился? — продолжил крутить ту же пластинку Айварс. — Небось, четвертной за ночь?

— Четвертной. Иди и пользуйся, я для тебя договаривался. А заодно выяснил, что тройка Снегова уехала из гостиницы ориентировочно около двух дня в пятницу в сопровождении высокого чернявого мужчины лет тридцати, вероятно, управлявшего «победой» белого цвета. Дуй, Айварс, развлекайся, я ещё поработаю.

Латыш заткнулся под ироничными взглядами обоих коллег. А Леонид ознакомил с идеей, прилетевшей на выходе из прокуратуры.

— Мне что не давало покоя… Список дежурящих день через два огромен, но не бесконечен. Если Снегов с Ершовым и Кашкиной докопались до подозреваемого, он почувствовал погоню на хвосте и ударил первым, то любой другой, осиливший тот же объём работы, рано или поздно учует тот же след.

— Пока ничего нового. Алексеев уверен, что с какого-то момента его группа имеет шанс попасть в прицел убийцы. Что ты хочешь сказать? — спросил Громов.

— Если так и произойдёт, они намерены сыграть обе роли — и подсадной дичи, и охотника, знаю. Думаем дальше. Пусть всё так. Наш злой мистер Икс, как принято считать, имеет отношение к МВД, прокуратуре или даже КГБ, раз осведомлён о развитии поисков. Тогда он узнает, что к нему подбирается слишком многочисленная команда, чтоб развязывать с ней войну. Правильное решение — удрать. Или как-то иначе зарыться в тину. Вряд ли план Алексеева сработает.

— А твой план?

Если у вас план, мистер Фикс… У мистера Фикса всегда должен быть план.

— Только голая идея, а не план. Вообразим, что противник ещё умнее, чем прикидывали раньше, и поставим себя на его место. Допустим, группа Снегова добралась до некого субъекта по имени… к примеру — по имени Айварс, — Леонид подмигнул латышу. — Тогда удар по Снегову подтвердит подозрение, что искомый фигурант — и есть Айварс. Хватаем его, колем, загоняем иглы под ногти, он, растирая кровь по лицу, подписывает признание, а настоящий злодей злобно хохочет в стороне и ждёт, пока Айварса расстреляют, только после этого совершит очередную пакость.

— Не очень хорошее сравнение, — возмутился тот, кому советовали развлекаться с немолодыми доступными дамочками.

— Что же ты предлагаешь против особо умного преступника? — Громов не обратил внимания на униженные протесты следователя.

— Вызвать огонь на себя. Распустить слух, что наша тройка набрела на истинного виновника — мужика, соответствующего описанию жрицы любви и пилотирующего белую «победу», о нём уже якобы собрано достаточно улик, и это ни разу не тот, на кого охотится Алексеев.

— А троица ему на один зуб… Впору принять твоё предложение трахнуть кого-то из перезрелой парочки. Напоследок, чтоб в аду было о чём вспомнить. Сергей Михайлович, если принять бредовую идею Лёни за отправную, опера же нас не прикроют? Даже издали. Умную дичь легко спугнуть.

— Айварс, если хочешь — можешь на время самоустраниться от операции. Даже уехать в Москву. Мы с Леонидом вдвоём покажемся более простой добычей преступнику. Разрешаю.

Латыш поёрзал на стуле, поковырялся в котлете вилкой, посмотрел на рыжую с чёрной, к ним как раз подсели клиенты, и со вздохом решился:

— Не. Я с вами.

Этот план, недоработанный в деталях, Каракозов разгромил в пух и прах. Он так орал в трубку, что, казалось, его голос доносится не через провода, а через двести с лишним километров по холодному весеннему воздуху. И по-своему был прав. Одна группа расстреляна в Казани, вторая пропала во Владимире, возможно — также ликвидирована. Терять третью? На грань закрытия попадёт весь проект.

Хотя отчитывать должностное лицо в присутствии подчинённых не комильфо, вышло именно так. Айварс и Леонид, стоявшие в приёмной областного прокурора, слышали разнос Каракозова и наблюдали игру красных пятен на лице Громова. Тот положил, наконец, трубу и выдохнул:

— Идём к Алексееву. Доложимся.

Выслушав рассказ об увиденном проституткой, следователь немедленно оживился: узнает ли она чернявого, если предъявить подозреваемого официально на опознании.

— Узнает. Но не подпишет. Таково наше с ней условие, иначе вообще бы ни слова не сказала. Устала на «работе», ничего не помнит, все мужики и их задницы — на одно лицо.

Алексеев взвился было, но остыл. За десятилетия службы в прокуратуре давно усвоил, что оперативная информация бывает и такой — процессуально не подкрепляемой. Признался: