Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Прямая как струна, руки на поясе, глаза метали молнии. И было в её виде что-то такое, что заставило даже пышущего гневом француза притормозить.

— Оля-ля! Стража? — хмыкнул он, скривив губы в усмешке, полной презрения. — Мадам, не мешайте мужчинам разбираться. — и повернулся ко мне, взгляд стал более наглым. — Эй, мальчик! Прячься за юбку, или выйдешь со мной на улицу, а? Поговорим как мужчины? Что выберет мальчик?

«Поговорим как мужчины», — хмыкнул я про себя. Забавно. Здоровенный бугай, весом под полтора центнера, собрался мутузить мальчишку вдвое меньше себя и называет это мужским разговором. Ох, уж эта французская логика. Зря он так. Меня ведь это только больше подзадоривает размазать его по брусчатке.

Выпрямляюсь, всё также глядя ему в налитые кровью глаза. И отвечаю. Не по-русски. А на чистейшем французском, без малейшего акцента.

— Ce garçon est prêt à sortir, monsieur le géant. — говорю спокойно, даже лениво, что совершенно не вязалось с образом «испуганного мальчика». Делаю паузу, дав ему осознать услышанное, и добавляю, указывая подбородком на одну из девиц — ту, что была понаряднее и с бюстом, способным составить конкуренцию корабельным кранцам: — Mais à une condition: après ma victoire, vous et vos amis partirez immédiatement et laisserez cette charmante demoiselle ici.

(Этот мальчик готов выйти, месье гигант. Но при одном условии: после моей победы вы и ваши друзья немедленно уйдёте и оставите эту очаровательную барышню здесь.)

Наступила тишина. Французы уставились на меня так, будто я вдруг заговорил на языке рыб и осьминогов. Даже хозяйка приподняла брови. Вертлявый присвистнул.

Здоровяк-шкаф несколько секунд переваривал всё, что услышал.

— Sacré bleu! (удивление) — выпалил он наконец. — Ты говоришь по-нашему, petit(малыш)? Да ещё так чисто! Откуда?

А потом его прорвало, даже без моего ответа. Просто на ровном месте запрокинул башку и расхохотался, сотрясая весь зал. Его дружки подхватили, неуверенно хихикая.

— Ха-ха-ха! Мальчишка с запросами! — пророкотал он, вытирая выступившие слёзы. — Хочешь девку? Эту? — и обернулся, показав на девицу здоровенным пальцем. Та, естественно всё слышала, кокетливо поправила перо на шляпке, ещё и улыбнулась. Здоровяк же снова посмотрел на меня. — Хорошо! Идёт! По рукам! Победишь — она твоя, а мы уйдём, слово моряка! А нет… хе-хе… пожалеешь… — он многозначительно хрустнул костяшками пальцев. — Пошли, garçon, выйдем на свежий воздух! Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, кроме болтовни на французском! — и решительно направился к выходу.

Его дружки, подталкивая девиц, последовали за ним, в предвкушении зрелища.

Вытираю губы салфеткой. Прохожу мимо стойки и ловлю взгляд хозяйки. Переживает. Подмигиваю ей и выхожу на улицу.

Мороз щиплет щёки. Фонарь над входом бросает блики на утоптанный снег. Троица французов и две их спутницы выстроились напротив. В переулке ни души. Атмосфера подогревается.

— Ну что, petit(малыш)? Готов получить своё? — пробасил шкаф и сбросил куртку, оставшись в тельняшке. — Может, передумал? Я могу быть великодушным.

Задумчиво смотрю ему в глаза и перевожу взгляд на француженку.

— Твоё великодушие меня не интересует. А вот условия пари — очень даже.

И тут здоровяк активирует эфир. Мощные габариты окутало плотное синее свечение. Сильная, пульсирующая.

— О-о-о! Бернар решил показать класс! — восхищённо присвистнул вертлявый, с уже перемотанной кистью.

— Да он же… адепт! — ахнула одна из девиц. — Бернар, ты крут!

— Адепт второй ступени! — с гордостью поправил младший моряк, глядя на личного кумира.

Бернар ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом. Выпятил грудь, демонстрируя груды мышц и уплотняя ауру.

— Уи, мальчик. Я адепт, — он смерил меня надменным взглядом. — Моя чувствовать… ты неофит. Слабак. Мальчик может бежать. Я не буду преследовать. Бернар сегодня добрый.

Мои глаза вспыхивают ответным синим светом. Не таким плотным, как у него, всё-таки официально числюсь неофитом первой ступени, но достаточно ярким, что похоже на два синих огонька. И улыбаюсь самой обаятельной улыбкой.

— А ты к бою-то готов, Бернар? Или только аурой меряться горазд?

Он ухмыльнулся:

— Сейчас увидишь, petit coq (петушок)!

И активировал технику защиты из арсенала Физиков. Синяя аура уплотнилась, приобретая насыщенный цвет штормового моря. Вокруг него возник прозрачный панцирь.

— Ва! Бернар даже «Кожу Гиппопотама» включил! — захихикал вёрткий. — Эй, Бернар, не убей пацана совсем! Оставь хоть что-нибудь!

— Да, Бернарчик, — проворковала пышногрудая француженка, стрельнув в меня глазками. — Мальчик-то симпатичный. Не калечь его сильно, ладно? Пусть хоть ходить сможет.

Бернар взревел, разрывая на груди тельняшку, куда ж без этого! Мышцы вздулись под кожей, вены засияли синевой.

— Ща порву тебя, малой! — прорычал он и бросился на меня, как разъярённый бык.

Быстр. Для адепта-физика — даже очень быстр. Но я быстрее.

В момент, когда он должен был сбить меня, как авианосец рыбацкую лодку, и переехать, делаю шаг в сторону. Так резко, что вышло почти скольжение. Настолько быстрое, что наверняка выглядело как исчезновение. Как трюк. Боевая техника. Но никаких секретов. Просто ловкость.

Бернар, не ожидав подобного манёвра, пролетел мимо и со всей дури врезался лбом о столб. Раздался стук. Устоял? Вот же бычара. Но шатается. Хотя, неважно. Всё равно уже за его спиной. Наношу короткий удар ребром ладони по его шее, вкладывая ровно столько силы, чтобы вырубить, но не убить. Стук. Глаза Бернара закатились. Сам он рухнул мордой в снег.

И тишина.

Вёрткий, младший и девицы застыли с отвисшими челюстями глядя то на меня, то на неподвижное тело своего чемпиона.

Ядро отзывается. Требует поглотить его эфириум. Пальцы уже потянулись, но.

Останавливаю себя.

Нет.

Уговор есть уговор. Это не была смертельная дуэль. Убираю руку в карман, сглотнув слюну. Поворачиваю голову и смотрю на ошеломленную компашку.

— Берите своего дружка, и валите отсюда. Как и договаривались.

Те испуганно закивали, бросились к Бернару, пытаясь поднять.

Перевожу взгляд на пышногрудую девицу. Та всё ещё стояла на месте, бледная, с широко распахнутыми глазами.

— А ты, — говорю ей с лёгкой усмешкой, и она ловит мой взгляд. — Остаёшься со мной. На ночь.

Француженка сглотнула, но в кукольных глазах мелькнул не только страх, но и нечто ещё. Любопытство? Интерес?

— Но… но, месье… — пролепетала она.

— Без «но», ma chérie (моя дорогая), — подхожу к ней. — Уговор дороже денег. Тем более, вечер обещает быть интересным.