"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Передам, Сергей Сергеевич, — ответил я, не отрывая глаз от Никитоса. — Но я человек маленький, мне сказали принести, я несу. А к руководству меня не подпускают.

Но Никита был не дурак, а в молодости так вообще — умница и золотая голова. И он такие моменты схватывал налету. Так что никакая залипуха и даже талантливо исполненный экспромт о волонтёре социальной службы и недовольном пенсионере не могли заморочить ему голову. И сейчас, я думаю, картинка у него сложилась вполне ясная, и недостающие ячейки в пазле моментально заполнились.

Ну, собственно, тут не нужно было, как Птице-Говоруну, отличаться особым умом и сверхсообразительностью. Всё было понятно и прозрачно. Отставной журналюга, щелкопёр, акула, мать его, пера, зубастый публицист и умелый провокатор с одной стороны… И недоросль, малолетка вцепившийся в лодыжку, как дурная собачонка, и не разжимающий челюстей с другой… Прекрасный союз. Плодотворный…

Вот откуда ползли все эти статейки! Как только появился этот Краснов, вернее, не появился, а как только он взялся за все эти поиски секретных материалов, так и понеслось. Да ещё как понеслось.

— Знаешь, что это такое? — спросил Никита у меня и показал на дверь.

Вернее, не на дверь, а на букву Z. Ту самую, которую я ему оставил в качестве напоминания о прошлом.

— Полагаю, Никита Антонович, что это буква Z, — спокойно сказал я, пожав плечами. — Сегодня этим символом мало кого удивишь, мне кажется. И иметь его в таком виде, крупным, во всю дверь, это прямо декларация. И в какой-то степени знак сопричастности к истории, творящейся на наших глазах. Заявление всему миру.

Никита молчал и вглядывался в моё лицо, представляя, возможно, как бы на мне смотрелась балаклава с неровной прорезью.

— Но в этом конкретном случае, — продолжал я, — буква Z напоминает, скорее, знак Зорро из известного кинофильма.

Никита скрипнул зубами. Он был страшно напряжён. Во взгляде читалась интенсивная работа мозга. Он ничего не сказал, но поднял руку и поводил перед моим лицом указательным пальцем.

— Собес… — протянул он. — Собес…

— Собес, — подтвердил я.

— Вот именно, — добавил наблюдавший за этой сценой Сергеев. — В Собесе непонятно, что творят. Думают, я на них управу не найду.

— Собес, — повторил Никита и вдруг, усмехнувшись, подмигнул мне.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Я из тебя… — тихонечко, нараспев произнёс он, — я из тебя всю душу выну… Знак Зорро, да?

— Был такой кинофильм, — кивнул я. — Вы, наверное, видели его в молодости.

Видел, ещё как видел. Ходил на него вместе со мной и даже несколько раз. Никитос, не отводя взгляда от моих глаз, несколько раз кивнул и прищурился.

— Знак Зорро! — повторил он. — Знак Зорро…

Он тоже улыбнулся, только, в отличие от моей, его улыбка была холодной и недоброй. Теперь я вижу, откуда ветер дует, как бы говорила его улыбка, и кто пишет все эти дурацкие статейки, и кто стоит за этим писакой, и где он берёт материалы.

Никитос несколько раз кивнул и с тем же задумчивым видом пошёл к лестнице и начал спускаться.

— Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу, — сказал Сергеев, когда шаги Никиты затихли.

— Ну, типа того, — кивнул я. — Значит, пришла пора вступить в открытый бой…

* * *

Через полчаса мы встретились с Жанной.

— Ну что я тебе хочу сказать, — покачала она головой, когда мы сделали заказ, — сегодня меня дёргали к самому главному городскому начальнику. Ты понял?

— Из-за чего? — поинтересовался я.

Она покачала головой и нахмурилась. В ресторане действительно было немноголюдно. Вечерние цены ощутимо отличались от обеденных не в лучшую сторону. Поэтому ужинали здесь либо фанаты греческой еды, либо случайные едоки, командированные и пижоны.

Звук приборов, в отличие от ланча, был практически не слышен. Отсутствовал и гул голосов. Сейчас в зале царил интимный и романтический полумрак, а интерьер казался более дорогим, чем был на самом деле. В отделке стен поблёскивали золотые линии, добавляя ночной алхимической загадочности и намекая на золотое же руно.

— В общем, сегодня меня дёргали к начальству, — повторила Жанна. — И с невероятным пристрастием и подозрением спрашивали, кто у меня на Первом канале работает.

— На Первом канале? — усмехнулся я. — В телевизоре что ли? И кто же у тебя работает на Первом канале?

— Да похоже, что ты! — криво усмехнулась она.

— А почему спрашивали?

— А потому что, говорят, пришёл запрос…

— Запро-о-с? — протянул я.

— Запрос на участие в ток-шоу. Я сказала, типа, ну а я при чём, посылайте кого-нибудь. А он мне такой, нет, запрос-то типа на тебя, персональный. Причём не орал, а наоборот, спрашивал, всё ли хорошо, нет ли проблем. Короче, меня в Москву будут посылать на ток-шоу. Несколько раз спрашивал, мол точно ли у меня там связей нет?

— А ты что сказала?

— Правду. Босса обманывать нехорошо. Сказала, что никого там не знаю и на этом шоу двух слов связать не смогу.

— Сможешь, — кивнул я.

— Ну… я хочу сказать, что сегодня он… вёл себя очень сдержанно.

— Так орал же на тебя не он раньше? — уточнил я.

— Не он, — пожала плечами Жанна, — но он тоже любил прикрикнуть на подчинённого.

— Ну, как говорится, вот и всё, а ты боялась, только юбочка помялась.

— Краснов! — возмущённо воскликнула она. — Я тебя сейчас вилкой ткну, ты понял меня, поэт-народник?

— Я поэт, зовусь Незнайка, от меня вам балалайка, — с улыбкой продекламировал я.

— И балалайку твою отчекрыжу нафиг, будешь знать тогда.

— Больно ты строга, Жанна Константиновна. Скажи лучше, когда мы снова устроим активные игры у тебя дома?

— Перебьёшься. Играй сам с собой, немаленький уже.

— А это вот ты напрасно, Жанна, — засмеялся я.

— Ладно, — чуть махнула она рукой. — Короче, дело твоего Бешметова в архиве отсутствует.

— Ну ещё бы, — хмыкнул я.

— Что значит «ещё бы»? То есть ты меня туда гонял, зная, что его там нет?

— Нет, не так. Изначально я не знал, там оно или нет. Не знал, а тут давеча получил кое-какие доказательства.

— Какие же?

— А само дело,