"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Серьёзно? — вытаращила глаза Жанна. — И где ты его нашёл?

— Это секрет фирмы, но посмотри… — я показал ей фотографии на мобиле. — Видишь? Всё очень натурально и на подделку не похоже, правда?

— Да, может быть и правда, не знаю, надо вживую смотреть. Только я тебе хочу сказать, что доказать подлинность этих документов, которые неизвестно сколько лет жили неизвестно где и с кем будет ой, как непросто… Понимаешь?

— А ты сделай вид, что нашла их в архиве.

— Так они их сразу заберут. А если кто-то до сих пор заинтересован в том, чтобы убрать или даже уничтожить дело, он может снова убрать его. На этот раз окончательно и бесповоротно.

— Ну ты предусмотри, чтобы не забрали. Найди и возьми себе.

— И как же это?

— Придумай, товарищ генерал. Ты же умная.

Она задумалась… А потом нам принесли еду, и мы переключились на более насущные вопросы, как вкус, размер и количество блюд.

— Спасибо за угощение, — сказала Жанна, когда мы закончили ужинать. — Оригинал у тебя, надеюсь, имеется? Или ты мне дезу хочешь скормить?

Зацепило. Я улыбнулся.

— Оригинал у меня.

* * *

На следующий день утречком я прибежал к Кукуше. К Альфе не заходил, оставил на попозже. Сейчас нужно было ехать за город, в тайгу, в заброшенную деревню, где остался всего один дом. Вернее, домов-то было много, но жили люди только в одном. Вот туда мне и предстояла поездка.

У Кукуши меня уже ждал Матвеич и ещё один мутный кент, флегматичный, худощавый, мрачный и неулыбчивый. Он как раз допивал кофе, когда я пришёл. Не взглянув в мою сторону, он поставил пустую чашку на стойку, отошёл и сел за столик. Рожа его вполне определённо свидетельствовала о том, что периоды свободы в его жизни чередовались с периодами беспросветных ограничений.

— Может, с тобой съездить? — спросил у меня Кукуша, бросив подозрительный взгляд на этого чувака.

— Да ладно, работай, — махнул я рукой. — Зачем? Там ведь всё под контролем, да Матвеич?

Матвеич кивнул.

— Давайте, — бросил он. — Поезжайте, время идёт, чего тянуть-то?

Я вышел из бани с этим мутным чуваком. Мы сели в немолодую и видавшую виды «Ниву» и поехали, и, в кои-то веки не в сторону Осиновки. Сначала шли по шоссе, а потом свернули на более спокойную дорожку и дальше уже ехали по ней — сначала по асфальту, а потом по щебёнке. Щебёнка была засыпана укатанным снегом. Двигались не быстро, но и не особо медленно. И, в конце концов, въехали в присыпанную снежком заброшенную деревню.

Если бы не снежная пудра, лежавшая в этой умершей деревне, обстановку вокруг нас можно было бы смело называть декорациями для фильмов ужасов. Покосившиеся, завалившиеся заборы, безжизненные, почерневшие дома, некоторые даже с пустыми глазницами окон. В общем, павильон «Парамама Кукчерс» под открытым небом.

— И что, он здесь что ли где-то? — спросил я у своего сопровождающего.

— Здесь-здесь, — кивнул тот. — У Макара.

— У Макара. Это хорошо. Надеюсь, Макар — это человек, а не зомби, сожравший всех местных.

— Сейчас увидишь, — хмыкнул он и пожал плечами. — Вопрос сложный, затрудняюсь ответить.

Я покачал головой.

— А кто тут дорогу-то чистит? Макар или пленник его?

— Не знаю. Снега-то ещё и не было по сути, это так, в тот раз первый ещё насыпало. Вот он тут и прилёг. Здесь-то похолоднее, чем в городе, полюс холода. Так что чистить пока и не надо было.

Мы подъехали к дому. Из трубы шёл дым. Дом был целый, неразрушенный, забор ровный, исправный. Наша «Нива» остановилась перед воротами, и водитель три раза нажал на клаксон. Подождали минуты три, и из калитки выглянула бандитская рожа. Гога Магога.

— Макар? — спросил я.

— Макар! — кивнул водила.

Макар тоже кивнул, но не приветствуя нас, а так, будто разговаривал сам с собой. Взгляд был тяжёлый, недобрый. Он мне напомнил Доцента из «Джентльменов удачи», только без карикатурности.

Створки ворот начали открываться. Сначала одна, потом другая. Мы заехали во двор, и Макар закрыл ворота.

— Здрасьте, — кивнул я, выйдя из машины.

Он бросил на меня взгляд, кивнул, но ничего не ответил. Водила тоже вышел. Макар махнул нам рукой, подзывая к дому.

— Он говорит вообще?

— Никто не слышал, — усмехнулся водила.

Мы вошли в рубленую сто тысяч лет назад и потемневшую от времени избу. Миновали сени, а потом оказались в довольно просторной кухне. От печи шёл жар. У окна стоял старый стол, накрытый клеёнкой и допотопный шкаф, выкрашенный в бежевый цвет масляной краской.

— Нам бы на жильца твоего глянуть, — кивнул водитель.

Макар молча повернулся и пошёл к двери.

— Иди, — кивнул мне водила. — Чё ты? Иди.

Пройдя за Макаром, я оказался в комнате со старым диваном, полированным сервантом со стеклянными дверцами и старинным патефоном. На диване сидел ещё один тип, крупный, заплывший жиром и суровый. Он посмотрел на меня так, будто оценивал, много ли шашлыка из меня выйдет.

Макар подошёл к толстой крепкой двери, собранной из дубовых досок и отодвинул плоский металлический засов. Он открыл дверь и запустил меня внутрь. Я оказался в небольшой, но светлой комнате с окном. С наружной стороны было видно крепкую решётку. Невысокий потолок, обитый волнистой от влаги ДВП, стены, обклеенные старинными советскими обоями в цветочек и широкая половая рейка, покрашенная коричневой краской, придавали этой частной тюрьме индивидуальность и шарм.

В комнате имелись стол, кровать с панцирной сеткой и книжный шкаф, набитый старыми книгами. Под окном висел неаккуратно присобаченный радиатор водяного отопления. Было тепло.

На кровати сидел Усы. Увидев меня, он отморозился, закаменел, а в глазах появилась неуверенность. Рука его на левом запястье была обмотана мягкой кожей. Поверх кожи был застёгнут металлический браслет с прикреплённым к нему тонким металлическим тросом.

— Здорово, Вадим Андреич, — кивнул я.

Он не ответил.

— Ну и как тебе тут живётся, товарищ Панюшкин?

— Долго мне ещё здесь чалиться? — недовольно спросил он.

Лицо его заросло щетиной, но в целом выглядел он терпимо.

— А что, тебе плохо, что ли? Кормят, поят. В туалет водят, в баню, я слышал, поведут скоро. Красота! Живёшь на природе, дышишь свежим воздухом, в комнате тепло, вроде,