Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

Щи у Маши и правда удались, наваристые, щедро сдобренные сметаной, да с ломтем хлеба, натертым чесноком — ели так, что за ушами трещало!

— Что странно, — обгладывая ребрышко, пробормотал Ивер, — Яника нет… Уж что-что, а обеды он до этого никогда не пропускал…

— А к нему какой-то мальчик забегал, — вдруг вспомнила Маша, — вихрастый такой.

— Какой? — Не понял я нового слова.

— Ну волосы вот так, — изобразила пальцами Маша, — в голубой такой рубашечке.

— Вот такого роста? — Махнул рукой Ивер, — и в плечах вот так, да?

— Наверное, — неуверенно ответила Маша, — с карими глазками.

Ага, глазки она разглядела, а рост и телосложение нет. Интересно, это она такая особенная или это у всех девчонок так?

— Это скорее всего сын Дола. Крестьянин, третий дом слева.

— Пойду схожу, — нехотя поднялся я, — а то не дай Боги, что-нибудь с ним случилось.

— Я с тобой, — немедленно отозвалась Маша, — только кроссовки надену.

Я только сейчас обратил внимание, что она была в сандалиях, видать тоже привезенных с храма. Но идти в деревню не пришлось, едва мы вышли за ворота, как увидели одинокую плетущуюся фигуру, бредущую в нашу сторону.

— Ой, мамочки! Кто его так⁉ — Первой разглядела глазастая Маша, а спустя несколько шагов и я понял, что с физиономией брата что-то не то.

Левый глаз уже почти заплыл, переливаясь бордовыми оттенками, правый украшали разводы из слез и пыли, рот некрасиво перекашивала разбитая нижняя губа. Рубаха была вся в грязи, да еще и разорванная на груди. Но в целом брат выглядел вполне живым, поэтому я не удержался:

— Красавец! Ты кого-то или тебя?

Яник некоторое время пытался сдержать себя, кося здоровым глазом на Машу, но все же не удержался и с трудом удерживая новую порцию слез, выдавил:

— С Ганетом подрались.

— Не замечал за Ганетом таких бойцовских способностей. Ты-то ему хоть надавал?

— Я-то ему и надавал. Но прибежал Танет и… — Брат болезненно поморщился, прикоснувшись к левой щеке. — Я немножко потерялся, а потом я смотрю, уже лежу на земле, а меня Ганет пинает.

Я помрачнел. Не дело взрослых парней вмешиваться в разборки мелюзги. Ганет ровесник Яника, то, что они подрались, это их дело. Но Танет, его брат, мой ровесник, даже почти на год меня старше, надо сказать, очень здоровый парень, сын кожемяки, к тяжелому труду сызмальства обучен. И у Яника шанса перед ним… Да столько же, сколько у меня перед Ивером. По малолетству мы с ним тоже часто дрались, но с появлением у обоих взрослых обязанностей, нам стало не до этого. И с прошлого лета мы с ним даже как-то и не пересекались.

— Схожу завтра, пообщаюсь с ним. Что ему там — силу девать некуда? Из-за чего хоть драка?

Брат какое-то время помолчал, подбирая слова, потом нехотя выдавил:

— Он нас батраками назвал! Закупами! Сказал, родители специально и сбежали, чтобы долг не платить, а тех, кого оставили, потом вместе с таверной и заберут!

Я вздохнул. Началось.

— И об этом поговорю с ним завтра. Иди умойся, пойду посмотрю, осталась там мамина мазь или нет.

— Ого! — Раздалось из-за ворот, стоило туда зайти Янику. — Это где так разукрашивают? Дорого берут? Ну не вертись, дай посмотрю. А ерунда, глаз целый, а остальное заживет.

Ну раз Яника в оборот взял Ивер, за мазью можно не идти.

— Все нормально? — Обеспокоенно спросила Маша, глядя, как Ивер вертит голову Яника, осматривая рану. — За что его так?

— Да, что у взрослых на языке, у детей на кулаках. Не обращай внимания, ничего страшного.

— Я все-таки хотела поговорить по поводу дополнительного персонала, — с легкостью поменяла тему Маша, доставая из кармана, сложенный вчетверо листочек. — Вот смотри, по-хорошему, мне нужен еще один повар, Лауру я бы убрала с мытья посуды, полов и прочих подсобных дел. Она делает великолепное тесто, печет обалденный хлеб, пирожки. Вот этим пускай она и занимается. Значит нам нужно, как минимум, один подсобный рабочий, пара официантов, подавальщики по-вашему. Я думаю, я и Яника смогу обучить, но его одного мало будет. Еще, как я сегодня поняла, нужен человек, который будет заниматься лошадьми. Ивер не сможет и за порядком смотреть и людей рассчитывать. Сколько у вас зарплата за такие должности?

Я ненадолго замер. Маша как всегда смешала свои слова и наши, и мне потребовалось время, чтобы осмыслить, что она имела ввиду. Я так скоро ее язык выучу,

— Ну… Мы Лауре платим три чешуйки в месяц, плюс стол, комната. Но она занимается не только уборкой, но и тестом. Если будет человек просто на подхвате, половой, то двух чешуек вполне хватит. Подавальщики обычно получают совсем немного, редко чешуйка в месяц выходит…

— Это мало. Официант должен очень много знать, он не должен мало получать. Хотя у него еще есть чаевые… Вот всегда считала, что несправедливо, что только официант получает чаевые… Повар куда больше труда вкладывает… Но я тут это дело решу… Думаю, на примере подсобного рабочего, официант должен получать две-три чешуйки.

— Про повара не скажу, наемных не было никогда. Но думаю десять, не меньше.

— Пойдет десять. А конюх?

— Там тоже работа нехитрая, на уровне полового.

— Поняла. А кто стирает, сушит, подготавливает комнаты для проживания? Еще двух надо!

— Зачем? Столько народу, уж кто-то да сделает.

— А если не сделает? Людям на грязном спать?

— Они сейчас вообще на мешках с сеном спят и довольны.

— Это форс мажор! А нам надо над репутацией заведения работать!

— У нас нет столько помещений, чтобы их два человека обслуживали!

— Да, а почему второй этаж нельзя использовать?

— Он не достроен.

— И что? Стены есть, крыша тоже…

— Там нет пола, потому, как не построены дымовые каналы от печей, для обогрева. Нет разделений от комнат, нет стекол в окнах, просто ставнями закрыты, нет теплого потолка, просто крыша и все. Нужны каменщики и плотники, чтобы доделать и мебель сколотить. Империалов шесть надо, мы считали пару лет назад.

— Это дорого?

— Если бы не долги, за полгода бы скопили. Стекла дорогие, потому их на лето и снимаем, да каменщика сложно найти.