Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Поняла, тогда это оставим на второй этап. Так где нам людей взять? Как там… Полового, подавальщика, конюха и повара?

— Зимой всех не проблема, думаю в каждой третьей семье хозяйка хорошо готовит и была бы готова заработать лишнюю монетку. А сейчас разве только что в городе, на рабочем рынке…

— Твои ответы порождают все новые и новые вопросы… Пойдем, надо начинать готовить, а то скоро уже посетители пойдут, потом расскажешь, что это за рынок такой.

Зайдя на кухню, Маша, первым делом помыла руки. Она всегда, заходя сюда, моет руки, даже если на минутку в зал выйдет. Наверное, ритуал такой.

— Будешь помогать? Тогда слей аккуратно воду из кастрюли с горохом, промой его еще раз и налей в кастрюлю два ведра воды…

Да, по сравнению с мамой, Маша готовила очень сложно.

Горох замачивался полдня, несколько раз промывался… Затем его закинули в кастрюлю с ворохом копченых ребрышек и хрящей, что обычно подавали вместе с элем. Пока горох закипал, мы с Машей почистили пару тыкв, и она принялась рубить их на кубики, размером с мою фалангу большого пальца.

— Блин, какой же нож неудобный! Завтра к твоему кузнецу пойдем… Я тут полдня резать буду… Принеси из моей комнаты, с полки, где у меня все для рисования стоит, кувшин с зеленой пробкой, там оливковое масло, мне нужно немного…

Пока я бегал, Маша дорезала тыкву, посыпала ее перцем и рубленым укропом.

— Со специями у вас конечно не густо… — Продолжала жаловаться девочка, — а специи, это второе по значению, что требуется для вкусного блюда.

Ну вот, теперь осталось добавить чеснок и масло и можно запекать, — сказала Маша довольно. — Порежь лук и чеснок. Лук полукольцами отдельно, его в суп. Да не так режь, раздави зубчик ножом, сразу резать будет удобнее.

И вправду, удобнее.

Порезанный чеснок девочка закинула к тыкве, залила оливковым маслом и принялась все это перемешивать своими ручками. Затем перекинула все в самый большой горшок, собрала рукой все масло со специями, что размазалось по стенке кастрюли, направляя их к тыкве.

— Готово! А где крышка? Поставишь в духовку, а то я не привыкла к ней!

Проследив ее взгляд, я понял, что духовка — это печь, вернее та ее часть, где мы печем хлеб. Я так и не понял, чего ее бояться. Да, жар оттуда сильный, стоит снять дверцу, ну так горшок-то не руками засовывать надо, ухват есть для этого. Быстро управившись, я взялся за нож и принялся чистить и резать лук. Слезы тут же предательски потекли у меня из глаз, но я старался не подавать виду. Хотя через какое-то время стало нестерпимо и все же пришлось зашмыгать носом, на что тут же обратила внимание Маша.

— Ой, бедненький, — засмеялась льера, увидев мои мокрые щеки. — Хочешь, грустную историю расскажу?

— Зачем? — Опешил я, забыв, что решил не удивляться Машиным переходам.

— Ну чтобы слезы зря не тратил. Ты так трогательно выглядишь! Жаль телефон накрылся, такая фотка классная получилась бы сейчас! Помой еще, пожалуйста, морковь, петрушку, сельдерей. И порежь мелко-мелко.

Пока я занимался овощами, Маша занялась рыбой. Рискуя остаться без пальцев, я с интересом наблюдал за танцующими движениями. И до меня не сразу дошло, что она делала. Зачем-то обваливала рыбу в подсоленой муке и только потом закидывала на сковородку обжариваться с обеих сторон до золотистой корочки. Хотя запахло так аппетитно, что у меня сразу забурчало в животе.

— Как у вас тут дела? — Заглянул на кухню Ивер, — народ начал подъезжать.

— Накормить уже есть чем! — Бодро ответила Маша, — еще двадцать минут… В смысле пока умоются, пока устроятся — и можно будет кормить!

— Весела-то верни, Яник на приеме гостей, с лошадьми помогает.

— А-а, ну да, конечно! Я дорежу, иди. Нам позарез нужны дополнительные работники!

Первыми прибыли, по отдельности друг от друга, два безземельных лиера. Первый, в потертой, запыленной одежде, без слуг, с одним конем, которого он сам же и почистил и заложил поесть, попросив только напоить, как остынет. Второй с тремя воинами, но… У нас тут стража путешествует поприличнее.

— Наемники, — тихо просветил меня дядя, — поосторожнее с ними. Как воины — никудышные, но подраться любят…

Ну а дальше начали прибывать уже привычные нам будущие работники шахты. Вот интересно, камень там еще не добывают, а работников уже за вторую сотню проехало. Что они там делают?

— Сколько? Да не буду я тогда похлебку брать! — С первых же гостей начались недовольные крики, — где это видано, чтобы отдельно похлебка две монеты стоила⁈ Я же ужин беру!

— Это суп! — Попытался я было возразить, но бесполезно.

— А-а, вода она и есть вода! Давай свою рыбу и эля! И закуски к элю! А что порция такая маленькая?

— Ну так с супом-то нормально получится.

Единственные, кто не возмущался — это были лиеры, и то, одиночка, хоть и заказал все, что было, но головой неодобрительно покачал.

— Эй, малец! — Полезла разбираться насчет цен новая зашедшая компания, — что с ценами⁈ Я за такие деньги только в столице едал! А для такой дыры платить по семь монет за полный ужин, да харя у тебя не треснет⁈

Внезапно поддержал меня лиер одиночка, который хоть и кривил лицо от цены, но качество блюда оценил.

— Не шуми! Не в своем хлеву, тут и люди кушают! В столице, даже если платил столько — такого не пробовал! Парень, скажи честно, у вас на учебе от Храма потомственный повар из столицы?

— Ну-у, почти, — не стал вдаваться в подробности я, заслужив одобрительный кивок от дяди.

— Понятно. Ценник и правда высокий, но так вкусно я последний раз ел на новогоднем балу у Владыки во дворце.

Мужики пошумели и притихли. Некоторые пришли и заказали гороховый суп, от которого ранее отказались. Даже не ожидал, что Машина задумка окажется реальной.

Увы, но к приходу следующей прибывшей компании помогший лиер успел уйти в свою комнату, и авторитетно урезонить разошедшуюся толпу было некому.

— Ты мне тут цены не придумывай! — Перегнувшись через стойку, орал, брызгая в лицо слюнями, здоровый мужик со шрамами через щеку, пришедший во главе десятка