Год урожая 3 - Константин Градов

живые, не протокольные. Несколько человек подходили после, спрашивали про подряд — коротко, на ходу, но спрашивали. Один — председатель из Золотухинского района, фамилию не успел запомнить, круглый и румяный, как яблоко — взял телефон правления.

— Буду звонить, — сказал он. — Не против?

— Звоните, — ответил я. — Если приедете — покажем живьём.

Он кивнул. Полез в пальто, вытащил мятую бумажку, написал на ней «Рассвет, Дорохов» — и убрал. Серьёзный мужик. По мятой бумажке не всегда судят, но по тому, что написал — можно.

Итого.

Область нас заметила. Мельниченко — запомнил. Фетисов — тоже заметил, наверняка. Это значит: следующий ход — за ними. И нужно быть готовым.

Что я умею? Работать с данными. Выстраивать процессы. Делать из людей команду, которая делает результат. Это — моё. Это — работает.

Что у меня теперь есть? Выход на областной уровень. Имя Мельниченко. Телефон в кармане у румяного председателя из Золотухинского района.

С чем я возвращаюсь домой?

С тем же, с чем уезжал. Только — область знает, что «Рассвет» существует.

Этого пока достаточно.

— Иван Фёдорович, — сказал я.

Крюков открыл глаза — он всё-таки не дремал.

— Что?

— Статья в «Земледелии». Ты думал об этом?

Он помолчал. Долго.

— Думал, — сказал он наконец, с осторожностью человека, который боится, что его мечту сейчас вслух произнесут и она рассыплется.

— Думай дальше, — сказал я. — По микроэлементным подкормкам на чернозёмах — тема хорошая. Данные — у нас за три сезона. Крюков, это — публикация. Реальная. В серьёзном журнале.

Он снова помолчал.

— Я попробую, — сказал он.

— Попробуй.

УАЗик катил по трассе. Фары жгли снег. Впереди — ещё час до Рассветово.

Я откинулся на спинку сиденья и подумал: три года назад я не знал ни одного из людей, которые сейчас составляют мою жизнь. Не знал Крюкова, Кузьмича, Нины, Антонины. Не знал Валентины — то есть знал, но не так. Не так, как сейчас.

А сейчас — знаю. И они меня знают.

Это — не маленький результат. Это — может быть, и есть главный результат.

Область подождёт. Ей никуда не спешить.

А мне — посевная через полтора месяца.

Дома Валентина встретила в коридоре — уже в домашнем халате, с папкой под мышкой (директор школы на работе двадцать четыре часа в сутки, даже когда папка лежит на диване).

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, — сказал я, вешая пальто.

— «Нормально» — это хорошо или «нормально» — это просто не катастрофа?

— Хорошо, — сказал я. — Услышали. Запомнили.

Она кивнула — и я видел, что она всё поняла. За три года она научилась читать мои «нормально» и «хорошо» как опытный дешифровальщик читает шифровку: быстро и точно.

— Есть будешь? — спросила она.

— Буду.

— Картошка и котлеты. Котлеты — Катя помогала лепить.

— Катя?

— Она решила, что теперь умеет готовить. — В голосе Валентины было что-то между гордостью и осторожностью. — Котлеты — вполне.

Из комнаты донёсся Мишкин голос:

— Бать, ты приехал?

— Приехал.

— Как там Курск?

— Большой, — сказал я.

— Больше райцентра?

— Значительно.

Он фыркнул — вернулся к своим делам, которые, по звукам, включали паяльник или что-то похожее.

Я прошёл на кухню, сел, налил чай. На столе — котлеты, картошка, хлеб. Всё горячее — Валентина рассчитала время точно.

Простая жизнь.

Три года назад у меня была другая жизнь. Не плохая — нормальная. Совещания, отчёты, Excel, командировки, кофе из автомата в коридоре бизнес-центра.

Теперь — котлеты, которые Катя помогала лепить. Крюков с тетрадью в УАЗике. Мельниченко с рукопожатием как тиски. Зал на триста человек, который слушал про тридцать центнеров.

Я взял котлету и решил, что это не такой уж плохой обмен.

Впереди — посевная.

Впереди — область.

Впереди — много чего.

Пока — котлеты.

Глава 2

Слава — штука коварная.

Я это знал ещё из прошлой жизни: в «ЮгАгро» бывало, что проект взлетал, и на тебя начинали ездить со всего холдинга — «делитесь опытом», «расскажите, как вы это», «покажите вашу систему». Первый раз — приятно. Второй — нормально. Третий — начинаешь считать, сколько времени в неделю тратишь не на работу, а на рассказы о работе.

Здесь та же история. Только масштаб, само собой, другой: не командировочные в переговорку бизнес-центра с кофе и флипчартом, а председатели в резиновых сапогах, которые приезжают на «Волгах» и «газиках», заходят в правление, садятся и смотрят на тебя с таким выражением, с которым смотрят на фокусника: «Покажи фокус.»

Я показывал.

Первая делегация появилась через неделю после курского совещания.

Их приехало двенадцать человек.

Десять председателей из Медвенского района — все разные: один молодой, мой примерный ровесник, один — пожилой, с военными медалями на пиджаке (явно не снимает), остальные — где-то посередине. Плюс два агронома, которых, судя по виду, взяли для компании: стояли чуть в стороне с блокнотами и на председателей посматривали с лёгким превосходством специалиста перед руководством.

Привёз их Гаврилов — первый секретарь Медвенского райкома, которого я не знал лично, но по описанию Зуева представлял: «человек хозяйственный, но осторожный». Осторожность в советской иерархии — добродетель. Хозяйственность — тоже. Сочетание обеих — это такой тип руководителя, который ничего не испортит, но и не поедет первым.

Гаврилов пожал мне руку у крыльца правления — крепко, но не по-мельниченковски.

— Слышали про вас в Курске, — сказал он. — Решили посмотреть своими глазами.

— Добро пожаловать, — ответил я. — Будем показывать.

На улице стоял март — не злой, но и не добрый. Снег местами осел, местами нет, дороги перемежались лужами и ледяными островками. Двенадцать гостей оглядывались — кто с интересом, кто с профессиональным прищуром, кто — с непроницаемым видом человека, который приехал, чтобы убедиться: ничего особенного, такое же хозяйство.

Люся поставила чай. Это было предусмотрено.

Я посмотрел на своих.

Крюков стоял у окна с тетрадью — сдержанный, готовый. Это был его выход, и он это понимал. Антонина — специально переоделась в белый халат, пришла заранее и теперь ждала у фермы: я предупредил, что делегация будет, и Антонина отнеслась к этому с серьёзностью комбрига перед смотром. Нина — в своём кабинете, дверь прикрыта: на все вопросы по документам партийного учёта — к ней.

— Начнём с правления, — сказал я, — потом — поля, потом — ферма. Если вопросы по агрономии — Крюков Иван Фёдорович, наш агроном. Если по ферме — Антонина Григорьевна, бригадир КРС. Я — по организации и цифрам.

Гаврилов кивнул. Председатели переглянулись — некоторые достали блокноты.

Хороший знак.

В правлении я рассказывал