Соната Любви и Города: Дракон - Анна Игоревна Рудианова

Алчные взгляды пиратов шарили по телу пленницы. И Дизе-Ре отбросил Ариэллу к краю палубы. Отряхнул брезгливо руки и добавил:

— Эта жертва во имя удачи!

— Во имя! — подхватила команда, заглушая недовольное бурчание Пиявки. Тому не терпелось попользовать девицу. Его возмущал запрет капитана.

Но Дизе-Ре продолжал кричать:

— Наш закон: свобода и братство!

— Свобода и братство! — вся команда уже стояла на палубе вокруг них. Кроме рулевого. Тот кричал с рабочего места, крутил штурвал и жевал табак.

— Пожалуйста, — исходилась слезами Ариэлла де Азкаррага, подползая к ногам пирата.

Одежда на ней больше напоминала лохмотья, не вонючие, но неприятные на вид. И даже вид голых щиколоток Станиса скорее раздражал, чем привлекал.

Дизе-Ре резко поднял девушку на ноги и толкнул к доске, спешно привязанной к борту «Крылатой». Тонкое дерево даже не прогнулось под весом девушки.

Совсем маленькая и беззащитная, Ариэлла застыла на краю, не решаясь сделать последний шаг.

— Закон суров, моя дорогая, — вздохнул рядом с девушкой дородный Джереми Пит, заведовавший навигацией корабля.

Он был добрым малым и, может быть, даже спас бы Ариэллу, но слова капитана для него были законом. Как и морские поверья.

Он знал, что им грозит семь лет невезения, если они не избавятся от женщины.

— За меня отец даст большой выкуп! — отчаянно голосила Ариэлла, с надеждой оглядываясь на капитана. Сзади острие ножа толкало её вперёд.

Пиявка поднял руку, останавливая Джереми, и алчно поинтересовался:

— И сколько же дадут за тебя?

— Сколько попросите! Я дочь губернатора Монтеррея!

Команда расхохоталась, а Станис вздохнул:

— Зачем дочери губернатора безродный пират? И чего только забыла тут?

— Я люблю тебя! — Ариэлла протянула руки к капитану.

— Ну и любила бы на суше, зачем марать палубу моего корабля? — неожиданно взбесился Дизе-Ре. Он резко вытащил саблю, махнул ею, и девушку столкнули за борт.

Её крик чайкой взлетел к облакам. Пираты поёжились от пронзительной тоски и отчаяния.

— Она сама виновата! — буркнул Дизе-Ре и пнул Пиявку под колено: — Ты как додумался её притащить? Мозги отсохли? Она ж хозяйка золота из трюма!

— Она сказала, что отец хочет выдать её замуж и у неё единственный шанс на счастье — встретиться с тобой! Я же не знал, что вы не договаривались!

— Даже если бы договаривались, что бы это изменило⁈

Станис вернул саблю в ножны и стянул повязку со вспотевшей головы, спустился в каюту, вытащил из шкатулки ожерелье с изумрудами и прикоснулся губами к камням.

— Она сама виновата, — повторил он, прикрыв глаза.

5

Шторм ломал мачту и рвал паруса. Солёные брызги резали кожу острее ножей. А волны норовили скинуть с палубы ничтожных пиратов и забрать за собой в море.

И только благодаря благословению подводного дьявола команда «Крылатой Ники» смогла пережить этот шторм. Ну, ещё канаты помогли, которыми пираты привязали себя к мачтам палубы.

Но в первую очередь спасибо королю морскому и капитану!

Затишье после бури Станиса волновало. Вот-вот должна была показаться Тортуга, а Драконьих зубов, вестников пиратского города, всё нигде не было видно.

Дизе-Ре сверился с картой и покачал головой. Шторм сбил их с курса. Возможно, они вот-вот сядут на мель или попадут в водоворот. Или ещё чего хуже…

Вот оно, проклятие женщины на корабле.

Не раздор в команде, так другая гадость.

— Потерялись? — Пиявка возник неожиданно тихо.

Ему полагалось постучаться перед тем, как зайти в каюту капитана. Но они с боцманом знали друг друга уже больше пяти лет, и Станис мог ему доверять как собственному брату. Тем более что родных братьев у него не было.

— Запасов хватит на пару недель скитаний? — Дизе-Ре невесело кивнул.

Боцман махнул рукой:

— Хватит! У нас вёсла наготове, даже в полный штиль догребём до порта. Только бы знать, в какую сторону грести.

Капитан отложил транспортир и сверился с записями:

— Определим, как только ночь наступит.

И с первыми звёздами они с Пиявкой принялись искать Малую Медведицу и сверяться с астролябией.

Компас почему-то сбоил, а руки у Станиса тряслись.

— Жалеешь девушку? — поинтересовался Пиявка, которому доставляло отдельное удовольствие отмечать неудачи друга.

— Я всё сделал правильно. Не нужна она нам.

— А я бы…

Дизе-Ре не спал уже несколько дней. Его преследовали светлые кудри и зелень юных глаз. Ему казалось, что он слышит голос Ариэллы, зовущий его в кошмарах. Она являлась к нему изъеденным акулами трупом и тащила за собой танцевать в украшенной мэрии Монтеррея.

И утром капитан просыпался в холодном поту, изумруды в его ладони были скользкими от слёз. Казалось, они оплакивали хозяйку.

Станис вздрогнул от воспоминаний и передал боцману ручной телескоп:

— Хватит разговоров о ней! Слышишь? Что это?

Голос, который уловило чуткое ухо капитана, исходил из воды. Дизе-Ре подошёл ближе к краю палубы, перегнулся и вгляделся в воду.

Слова, тихие и нежные, будто колыбельная матери, вились по волнам и тянули к себе.

— Сирены! — завизжал Пиявка и побежал за веревками, чтобы привязать себя к мачте. — Полундра! Ребята, тревога! Морской дьявол снизошёл до нас!

Но Дизе-Ре усмехнулся. Не успеет. И это не сирены.

Как и песни крылатых дев убийц, мелодия звала за собой.

Но она не туманила разум, наоборот, Станис отлично видел прекрасное лицо женщины в воде. Её гибкий извивающийся хвост и тонкие руки. Зелёные глаза, сияющие двумя изумрудами из синевы воды.

Ариэлла де Азкаррага звала его, и капитан не мог противиться этому зову.

Один за другим его люди снимали с себя одежду и прыгали за борт. Всплеск, ещё один.

— Тебе нужен я! — закричал Станис, перепрыгивая через ограждение в воду. Солёная бездушная пучина сомкнулась над его головой, а мягкие волосы обволокли со всех сторон. Холодные зелёные губы затянули в плен. Мягкие, как и тогда, на празднике в Монтеррее. Сколько дней прошло с гибели девушки? Неделя? Две?

Её лицо стояло перед глазами капитана, и он был даже рад оказаться в её объятиях.

— Ты убил меня, дракон Карибского моря, — пропела русалка, обвивая хвостом тело пирата.

«Если бы я этого не сделал, тебя бы изнасиловала вся моя команда. Все двадцать человек. Ты бы всё равно умерла!» — попытался сказать он ей, но лёгкие наполнила горечь моря. Слёзы девушки превратились в