Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Эти дети не знают, за что умирают. Их кто-то привёл туда, кто-то убедил, что они защищают правое дело. Они не понимают…

— Понимают или нет — неважно, — перебил её, Пегов. — Важно то, что они стоят между вами и вашей целью. И пока вы тут рассуждаете о морали и чести, Граус жив. А если он жив — то значит смертельно опасен.

Он сделал шаг к выходу. Остановился. Повернулся вполоборота.

— Слишком часто за последнее время вы руководствуетесь чувствами, а не разумом, уважаемая Агриппина Ивановна. Сначала семья, теперь — курсанты…

Он хмыкнул, качая головой:

— Это может сыграть с вами, да и со всеми нами — злую шутку.

Пауза. Пегов посмотрел на неё оценивающе, словно взвешивая что-то про себя, прикидывая, стоит ли говорить то, что вертелось на языке. Решил, что стоит.

— Если у вас рука не поднимается, — добавил он тихо, почти вкрадчиво, — то расщепить на атомы здание и его защитников могу и я. Мои корабли всё ещё на орбите. Одного залпа хватит.

Агриппина Ивановна долго молчала, глядя на изображение Адмиралтейства. На золотой шпиль, блестящий в лучах восходящего солнца. На чёрные провалы выбитых окон. На баррикады у входа, за которыми прятались те, кого Пегов так легко предлагал уничтожить.

Потом медленно покачала головой.

— Нет. Я не хочу брать грех на душу. Я должна испробовать все методы…

Пегов бросил на неё странный взгляд — взгляд человека, который не понимает, что происходит, и не уверен, хочет ли понимать. Что за методы? Какие ещё методы могут быть, кроме штурма или удара плазменными орудиями? Но спрашивать не стал. Молча развернулся и направился к выходу.

Двери за ним закрылись с тихим шипением, и Агриппина Ивановна снова осталась одна. Со своей виной. Со своим упрямством. И с планом, который только начинал складываться у неё в голове…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Командный центр.

Дата: 18 августа 2215 года.

Пегов улетел на орбиту — к своим кораблям, к трофеям, к привычной стихии чисел и рапортов. Там ему было проще. Там всё было ясно: столько-то захвачено, столько-то уничтожено, столько-то ушло. Чистая арифметика. Арсений Павлович любил арифметику.

А Хромцовой осталась алгебра — с неизвестными, уравнениями без решений и задачами, на которые не существовало правильных ответов.

Командный центр жил своей размеренной жизнью: гудели системы охлаждения, перемигивались индикаторы на терминалах, операторы негромко перебрасывались данными. Обычная рабочая атмосфера штаба — если не считать того, что этот штаб координировал осаду здания, в котором засел первый министр Империи.

Хромцова повернулась к Алексу-3, который всё это время молча стоял у центрального терминала. Робот выглядел точно так же, как и четырнадцать часов назад: безупречный костюм барона фон Щецина, новые очки вместо разбитых в бою, бесстрастное лицо. Если бы не еле заметное мерцание за тёмными стёклами — признак непрерывной обработки данных — его можно было бы принять за восковую фигуру.

— Алекс, — голос Хромцовой был усталым, но решительным. Она потёрла переносицу, пытаясь прогнать подступающую головную боль. — Мне нужен канал связи с Адмиралтейством.

Робот чуть наклонил голову.

— Какого рода связь, госпожа вице-адмирал?

— Прямая. Защищённая. Я хочу говорить с первым министром.

Несколько операторов за ближайшими терминалами обменялись быстрыми взглядами, но никто не осмелился комментировать. Хромцова заметила их реакцию краем глаза и проигнорировала. Пусть удивляются. Пусть шепчутся. У неё нет ни времени, ни желания объяснять каждый свой шаг.

— Понял. Инициирую поиск активных каналов в здании.

Пальцы Алекса-3 забегали по сенсорам терминала с нечеловеческой скоростью. Экраны вокруг него замелькали потоками данных, кодами, частотами. Холодное голубоватое сияние отражалось в тёмных линзах его очков.

— Обнаружен активный узел связи во внутреннем контуре здания, — доложил он через несколько секунд. — Шифрование стандартное, военного образца. Взлом не требуется — достаточно послать запрос на переговоры от вашего имени.

— Посылай.

— Выполняю.

Минуты текли медленно. Пять. Десять. Двадцать.

— Ответа нет, — сообщил Алекс-3. — Запрос получен, но игнорируется.

— Продолжай.

Ещё десять минут. Ещё двадцать. Хромцова стояла, скрестив руки на груди, и смотрела через камеры на город. Время от времени она бросала взгляд на боковой экран, где виднелось изображение Адмиралтейства — неподвижное, застывшее, словно фотография. Там, за этими стенами, кто-то сейчас решал, стоит ли разговаривать с ней. Или — что вероятнее — первый министр прекрасно знал, что она ждёт, и нарочно тянул время. Выдерживал паузу, как опытный актёр, который знает цену каждой секунде молчания.

Операторы за терминалами переглядывались, не понимая, что происходит. Их шёпот — едва слышный, но ощутимый — наполнял помещение, словно шелест листвы перед грозой. Почему командующая тратит время на попытки связаться с противником, вместо того чтобы просто уничтожить его? Но никто не решался спросить вслух.

Прошёл час. Хромцова выпила ещё одну чашку кофе — горького, обжигающего, без сахара. Кофеин не помогал — усталость накапливалась, давила на веки, туманила мысли. Но она не могла позволить себе отдых. Не сейчас.

Наконец, когда Агриппина Ивановна уже начала думать, что Граус не ответит вовсе, что её план провалился, не успев начаться, — голос Алекса-3 разрезал тишину:

— Входящий вызов. Запрос на видеоконференцию принят.

Хромцова резко обернулась. Сердце толкнулось в груди от предвкушения.

— Выводи на главный экран.

На голографическом мониторе появилось лицо Птолемея Грауса.

Первый министр выглядел… неплохо. Учитывая обстоятельства — даже хорошо. Его седые, длинные белоснежные волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны в хвост, ни единого выбившегося локона, мундир — застёгнут на все пуговицы, ордена на груди. Там, в осаждённом здании, он каким-то образом умудрялся выглядеть так, словно собрался на парадный приём. А на лице играла та самая лёгкая, вкрадчивая усмешка, которую Агриппина Ивановна так хорошо помнила. Усмешка человека, который всегда знает что-то, чего не знаешь ты. Усмешка, от которой хотелось бить кулаком прямо в экран.

— Агриппина Ивановна, — голос Грауса был мягким, почти дружеским. Бархатный баритон, отточенный годами выступлений в Сенате и переговоров на высшем уровне. — Какая честь. Не ожидал, что вы захотите поговорить. После всего, что между нами произошло?

— Можете сохранить любезности для кого-то другого, Птолемей, — отрезала она. — Я не в настроении для светской беседы.

— О, я это вижу. — Он чуть наклонил голову, изучая её через голограмму. — Бессонная ночь, нервы на пределе, груз командования… Тяжело, наверное, быть спасительницей отечества?

— Не так тяжело, как быть его предателем.

Граус рассмеялся —